– То, что он стал свидетелем атомного взрыва, все объясняет. Мы много лет гадали, почему он такой.

– В каком смысле?

– Все говорили, что мальчишкой Нантан был мечтателем и беспечным авантюристом, полным больших планов. Но потом что-то случилось, и он превратился в странного, мрачного молчуна.

– И эта перемена произошла с ним примерно в то время, когда провели испытания первой атомной бомбы?

– Да. Он так и не женился, не завел семью. Жил скромно, пропитание себе обеспечивал благодаря небольшому пастбищу, где пас свой скот. А еще он был хорошим охотником. Нантан был нелюдим, но среди других он выделялся не только этим. Некоторые считали, что он обладал провидческими способностями. Во всяком случае, ходили такие слухи. Иногда люди, оказавшиеся в отчаянном положении, шли к нему, чтобы он предсказал им будущее, спрашивали о его видениях, просили духовного наставления. Однако Нантан отличался неприветливостью. Смех и юмор занимают важное место в культуре апачей, но я ни разу не замечала, чтобы он улыбался. Казалось, его глаза видели что-то страшное. И, судя по тому, что вы рассказали, так оно и было.

– Какова его дальнейшая судьба?

– Нантан ушел десять лет назад.

– То есть умер?

– Нет, именно ушел.

– Куда?

– Мы не знаем.

– Вот так ни с того ни с сего? Сколько лет ему тогда было?

– Восемьдесят пять. Позвольте объяснить. Как я уже говорила, на него долгое время взирали с благоговением. Но нынешние молодые люди не верили, что он обладает сверхъестественными способностями. Для них Нантан был просто ворчливым, неприятным стариком. Некоторые потешались над ним. Наконец люди перестали к нему ходить. Полагаю, Нантан рассудил, что исчерпал свою полезность. И однажды он сложил в мешок вещи, взял винтовку и патроны, сел на коня и ускакал в горы.

Некоторое время Нора молчала.

– Что заставило его так поступить?

– Во времена, когда мы кочевали с места на место, старики иногда отправлялись в добровольную ссылку, чтобы не становиться для племени обузой. Особенно часто подобное случалось, когда мы воевали с мексиканцами и американцами и снимались с места по первому сигналу. Конечно, сейчас так уже не делают, однако поступок Нантана вполне понятен.

– Значит, он просто взял и ушел? И что потом? Он умер?

– Возможно. А может быть, решил жить отшельником. Наша резервация занимает почти пятьсот тысяч акров. У нас прекрасные охотничьи угодья и много источников воды. Нантан мог поселиться в каком-нибудь укромном каньоне, и никто бы об этом не узнал.

– Если он сейчас жив, ему лет девяносто пять, – заметила Нора. – Трудно поверить, что старик способен выживать один в дикой природе на протяжении десяти лет.

Эскаминзин снисходительно улыбнулась:

– Мы потомки Джеронимо, Кочиса и Викторио. Уж что-что, а выживать мы умеем.

– Допустим, что Нантан до сих пор живет и здравствует… Можно ли его как-нибудь разыскать?

Эскаминзин долго молчала и наконец произнесла:

– В последние годы, когда Нантан здесь жил, к нему в хижину заходил один мальчик: он носил старику продукты, рубил дрова и помогал Нантану управляться со скотом. Взамен Нантан рассказывал ему всякие истории. Когда Нантан ушел, никто не удивился и не огорчился, кроме этого мальчика.

– Можно с ним поговорить?

– Он теперь взрослый молодой человек. Вы найдете его в Альбукерке, он работает в банке. – Эскаминзин написала что-то на листке бумаги и протянула его Норе. – Спросите Ника Эспехо.

Нора встала:

– Вы мне очень помогли. Спасибо.

Собрав предметы из магической связки, Нора принялась складывать их обратно в контейнер. Она уже повернулась, чтобы уйти, и тут Эскаминзин сказала:

– Прошу вас, относитесь к магической связке с величайшим почтением.

40

– Только не вешайте трубку! – прокричал голос, стоило Кори подойти к телефону. – Очень вас прошу!

Конечно же, она сразу узнала звонившего. При других обстоятельствах Кори именно так и поступила бы: дала бы отбой, но перед этим в красках рассказала бы Джесси Гоуэру о том, что среди неудачников, наркоманов, алкоголиков, опустившихся личностей, проходимцев, козлов и извращенцев, которых, несмотря на свой юный возраст, она повидала великое множество, он занимает первое место. Однако Кори напомнила себе, что расследование находится в активной фазе и Джесси Гоуэр играет в нем не последнюю роль. К тому же надо отдать ему должное: он вышел на связь первым.

Поэтому Кори промолчала.

– Послушайте, я перед вами уже извинялся. Что толку повторять одно и то же? Вы же знаете, я человек… проблемный. Это меня, конечно, не оправдывает, но многое объясняет. Мне очень трудно доверять всяким официальным лицам. Это у меня от отца, а у него – от деда. Каждый раз, когда со мной заговаривает коп, я ищу подвох. Между прочим, я уже лет пять ни с кем так долго не беседовал. Видите, насколько я жалок? Все эти вопросы, ваш интерес… Я к подобным вещам не привык. Вот меня и одолела паранойя. Если у меня что-то и спрашивают, то в основном: «Когда деньги принесешь, сволочь?»

Гоуэр невесело рассмеялся.

Кори продолжала хранить молчание.