– Мы этот вопрос уже обсуждали, Свенсон, – в джипе, не далее как двенадцать часов назад. Генерал был настолько любезен, что отвез нас на ранчо лично, как дорогих гостей. Думаете, он будет рад, если в ответ на его доброту мы потребуем ордер на обыск?

– Сэр, учитывая внезапную смерть Риверса и странный визит, который ему перед этим нанесли, генерал нас поймет.

– Что конкретно вы собираетесь искать?

– У Гоуэра наверняка были серьезные причины проникнуть на закрытую военную базу и оказаться поблизости от бывшего семейного ранчо. Может быть, то, что он искал, до сих пор находится в доме: письма, документы, какие-то вещи, забытые в ящике.

Морвуд немного помолчал и наконец вздохнул с досадой:

– Мне надо кое-кому позвонить. А вы пока подумайте, о чем просите. Как следует подумайте.

– Спасибо, сэр.

– Благодарить меня рано. Даже если я позволю вам подать заявление на ордер и решение будет положительным, генерал Макгурк наверняка затаит на вас обиду. Поэтому ползайте у него в ногах, всячески выражая признательность, и делайте все, чтобы его задобрить. Командование полигона Уайт-Сэндс пользуется большим влиянием в наших местах.

– Я все понимаю.

– Ну а пока займитесь какой-нибудь бумажной работой, чтобы успокоиться. На мои нервы это всегда действует благотворно. Встретимся потом.

Морвуд отвернулся и снова взялся за телефон.

Кори поняла, что разговор окончен и пытаться его продолжать бесполезно. Напоследок бросив взгляд в сторону палаты, где лежал ныне покойный Пик Риверс, Кори направилась к лифту, собираясь спуститься в больничную приемную.

27

Кори ехала на пассажирском сиденье джипа, чувствуя, как ветер треплет ее волосы, пока машина несется через луга. После вчерашнего разговора с Морвудом дело продвигалось настолько успешно, насколько возможно при данных обстоятельствах. Морвуд одобрил просьбу Кори о выдаче ордера на обыск – несмотря на сердитую речь, он и сам, наверное, планировал сделать это, – и генерал Макгурк, по-видимому, не возражал, потому что Кори пропустили через главный КПП, едва взглянув на ее бумаги. Она надеялась лично выразить генералу свою благодарность, но за то короткое время, что агент Свенсон провела в штаб-квартире, она его даже мельком не видела. Уже через несколько минут подъехал джип, за рулем которого сидел водитель в форме рядового первого класса (и машина, и шофер оказались почти точными копиями тех, что встречали посетителей военной базы в прошлый раз), и вот спустя примерно час джип сбавил скорость, приближаясь к долине, где стояло ранчо.

От пейзажа, эффектно обрамленного склонами Сан-Андрес, все так же захватывало дух. В этот раз день выдался попрохладнее: в воздухе явственно ощущалось свежее дыхание осени. Водитель подъехал к дому и включил стояночный тормоз. Кори поблагодарила шофера и выбралась из джипа.

– Я, наверное, задержусь надолго, – предупредила она.

– Не торопитесь, мэм, – ответил рядовой. – Я буду ждать на крыльце.

Он поднялся по скрипучим ступенькам, сел в пыльное кресло-качалку и развернул журнал, который до этого был свернут в такую плотную трубку, что смахивал на офицерскую трость. Короче говоря, водитель основательно подготовился к долгому ожиданию. Видимо, других обязанностей у него в этот день не было. Кори обратила внимание на название журнала: «Лодочный спорт». Странный выбор, когда вокруг пустыня.

Сумка Кори была набита оборудованием для сбора улик, бóльшая часть которого, вероятно, была не нужна. Кори вытащила сумку с заднего сиденья джипа и повесила на плечо. Затем она медленно обошла ранчо Гоуэров со всех сторон. Она училась проводить обыск в Переулке Хогана[18] и в других программах Куантико, а также провела один настоящий обыск на месте археологических раскопок – там она и познакомилась с Норой Келли, – но на этот раз Кори чувствовала себя совсем по-другому. Возможно, причина была в уединенности и заброшенности ранчо, но, скорее всего, Кори просто боялась, что зря потратит время и ничего не найдет. Хотя она отчаянно боролась за то, чтобы ее сюда допустили, ей не давали покоя возражения Морвуда. Дом восемьдесят лет простоял заброшенным. Это очень долгий срок. Гоуэра выгнали с ранчо за три года до его гибели. За прошедшие годы дому пришлось выступать в разных качествах, он даже успел приютить на ночь известных ученых. Ну а теперь это всего лишь заброшенный дом, практически не представляющий исторической ценности. Если здесь и было что-то, интересовавшее Гоуэра, то эти предметы давно уже были выброшены или раскрошились в пыль.