Читаем Хворый пес полностью

Стоут уже давно не охотился на зверей, способных более-менее передвигаться, и его всего трясло, когда он навел мушку на седоватую морду несущегося с топотом носорога. Для Клэпли убийство зверя стало бы не только проявлением мужественности, оно воплотило бы фантазию, что пожирала его денно и нощно. Затаив дыхание, он через снайперский прицел (до смешного лишний на столь близком расстоянии) любовался громадным рогом. Клэпли вообразил, как преподнесет этот покрытый шерстью тотем, прямой и устрашающий, положив его на атласную подушку к двум Барби, которые будут потрясающе обнаженными, ароматными и (он страстно надеялся) блондинками. Он представил, как благодарно засветятся их почти завершенные лица. На следующей неделе – подбородки, к Рождеству – совершенство.

Когда громоподобный носорог оказался прямо между ними, Клэпли и Стоут, готовясь начинить тварь свинцом, повели стволами, словно били голубя влет. Только винтовки были нацелены не вверх, а прямо.

– Не стрелять! – крикнул Дургес, просто для порядка.

Вечером, вдрызг напившись в макинтошском баре, ни он, ни Аса Ландо не могли сказать, который из дураков выстрелил первым. Судя по сдвоенному грохоту выстрелов и мгновенным результатам, Роберт Клэпли и Палмер Стоут дернули спусковые крючки одновременно. Оба, естественно, промазали по носорогу и оба грохнулись на землю. Клэпли – от костоломной отдачи «уэзерби», Стоут – от комбинации отдачи с осколками.

Восстановить событие, произошедшее в долю секунды, было непросто, но с помощью господина «Джека Дэниэла» Дургес и Аса Ландо заключили, что пуля Стоута попала в ствол дуба в тот момент, когда пуля Клэпли поразила «винчестер» Стоута, отчего винтовка, можно сказать, взорвалась в руках последнего. Лоббист не погиб, но его правое плечо серьезно пострадало от расщепленного приклада.

Аса вспомнил, что видел с дерева, как Стоут, оглушенный, без шляпы, пытается подняться на колени. Дургес тоже припомнил, что помогал Клэпли принять идентичное положение, и в результате охотники встали на четвереньки, словно драчливые дикие собаки. Но проводники отлично понимали, что соперники не смотрят друг на друга, а жадно рыщут глазами в поисках туши только что заваленного носорога.

– Вы промахнулись, – сообщил Дургес своему подопечному.

– Что? – От выстрела у Клэпли звенело в ушах.

– Мистер Стоут тоже промазал, – в утешение добавил проводник.

– Что?

Когда Дургес приподнялся посмотреть, куда делся беглец-носорог, с дуба раздался неистовый крик – Аса Ландо пытался предупредить напарника. Земля под ногами Дургеса затряслась – потом он только об этом и говорил.

Как землетрясение! Ты чувствовал, Аса?

Носорог неожиданно развернулся и теперь с грохотом наступал с тыла рассеянного отряда охотников – жертва превратилась в хищника. Бежать было поздно. С дерева надрывался Аса. Палмер Стоут выплюнул сломанную сигару и хватал ртом воздух. Дургес кинулся к Роберту Клэпли, но того на месте не оказалось – он на четвереньках полз к своей винтовке. Дургес безнадежно свернулся в комок, понимая, что сейчас превратится в лепешку. Земля под ним пружинила, как дьявольский батут.

Потом с хрипом и сопеньем мимо, словно паровоз, промчался носорог. В этот момент Дургес приоткрыл глаза и увидел продолговатую черную тень, мелькнувшую на фоне розовато-кремового неба, а затем почувствовал, как по лбу чиркнули собачьи когти. Он подумал, что торопиться вставать ни к чему, и решение окрепло от дикого визга Клэпли.

Проводник помнил, что не шевелился, пока не услышал тяжелые мужские шаги и на него не упала чья-то тень. Дургес медленно приподнялся, рассчитывая увидеть Асу, но узрел бородатое привидение с ослепительной ухмылкой и горящим красным глазом, вырванным, наверное, из черепа самого дьявола.

– Мы пришли за собакой, – сказало привидение.

Пока губернатора волокли с поля боя, у него содрались корочки на исцарапанных ягодицах. Телохранители втолкнули Артемуса в машину, а на заду его штанов цвета хаки уже, подобно стигматам, проступило написанное кровью слово ПОЗОР. Может, Вилли Васкес-Вашингтон и заметил, но ничего не сказал. Агенты ФОП впихнули их с губернатором на заднее сиденье, сами запрыгнули на переднее, заперли двери и по рации вызвали вертолет и медицинскую помощь.

Машина направилась на базу. Потрясенный Дик Артемус выглядел точно выжатый лимон, его серебристая шевелюра походила на разметанное смерчем гнездо. Он вжался в сиденье, а Вилли Васкес-Вашингтон сидел, будто кол проглотил, с горячечным изумлением на лице.

– Иисусе спаситель! – сказал он. – Ты видел?

– Вилли?

– Как этих несчастных мудаков…

– Вилли!

– Да-а?

– Меня здесь не было. И тебя здесь не было. – Губернатор положил влажную руку ему на колено. – Договорились?

Вице-председатель Комитета по ассигнованиям задумчиво потер подбородок. Другой рукой он нажал кнопку висевшей на шее фотокамеры, включив автоматическую перемотку пленки. Гудение осиного роя не встревожило бы губернатора сильнее. Он с тоской посмотрел на камеру.

– Ты снимал, да?

– Целую пленку отснял, – кивнул Вилли.