Читаем Хворый пес полностью

Палмера Стоута похоронили с его любимой клюшкой для гольфа, камерой «поляроид» и коробкой кубинских сигар «Монтекристо № 2с» что вызвало неподдельную скорбь у присутствовавших на церемонии курильщиков. Панихида проходила в пресвитерианской церкви Таллахасси, и священник превозносил Стоута как столпа гражданского общества, лидера демократического процесса, преданного семьянина, а также верного друга власть предержащих и простых людей. На панихиде присутствовали: ночной бармен из «Поклонника», таксидермист, проститутка, три конгрессмена, один сенатор в отставке, шесть окружных судей, три дюжины бывших и действующих членов комитетов со всей Флориды, вице-губернатор и сорок один член Законодательного собрания штата (многие из них были избраны на деньги, добытые Стоутом, вовсе не разделявшим их политические взгляды). Было много цветов, которые прислали компании: «Филип Моррис», «Шелл Ойл», «Рутхаус и сын, инженерные работы», «Фосфаты Магнуссона», «Цитрусовый кооператив округа Лейк», «Сахар США», токийская «МацибуКом Констракшн», «Порт-Марко Пропертиз», а также «Южный союз лесозаводчиков», «Национальная стрелковая ассоциация», общество «Синий ключ» Флоридского университета, исполнительные комитеты Республиканской и Демократической партий. Поступили соболезнования от законодателя Вилли Васкес-Вашингтона и губернатора Ричарда Артемуса, не сумевших прибыть на заупокойную службу.

– Сегодня мы скорбим, – сказал в заключение священник, – но нашу печаль смягчает сознание, что свой последний день среди нас Палмер провел счастливо – на охоте с близким другом Бобом Клэпли. Они гуляли по просторам, которые оба так сильно любили.

Захоронение состоялось на близлежащем кладбище, которое, между прочим, стало местом последнего упокоения более двух десятков небывало изворотливых политиков Флориды. В городе шутили, что местному могильщику требуется бурав, а не лопата. Чета Стоутов бывала на похоронах нескольких умерших казнокрадов (некоторых за то и осудили), и потому Дези знала расположение участков. Для Палмера она выбрала открытое место на голом холме, откуда обозревалось шоссе № 10. Поскольку Стоут так часто и восторженно предсказывал, что когда-нибудь Флорида станет такой же суетливой, как Нью-Йорк или Калифорния, вид шумной дороги, подтверждающий его слова, был бы ему приятен, решила Дези.

У могилы сказали еще несколько добрых слов о покойном. Дези сидела со своими родителями и единственным кузеном Палмера – лишенным практики ортопедом из Джексонвилла. Она искренне плакала от горькой печали – не из-за хвалебных речей (бывших, по большей части, вымыслом), а оттого, что ее чувства к мужу умерли, и это, вероятно, способствовало его безвременной смерти. Пусть она не виновата в нелепой трагедии на охоте, но бесспорно, что роковую поездку за носорогом спровоцировала история с похищением собаки, а Дези все усложнила своим увлечением Твилли Спри, которому еще и помогала.

Конечно, Палмер был бы сейчас жив, если б чуть раньше поступил благородно и избавился от сделки по «Буревестнику». Нет, дохлый номер; с какой стати муж вдруг обрел бы внутренний нравственный компас? Дези должна была это понимать.

Сейчас она винила себя. И горевала, потому что не испытывала к Палмеру романтической любви, но и ненависти тоже. Он был таким, какой есть, и все же не совсем испорченным, иначе она бы за него не вышла. В нем были общительность и желание сделать приятное, пусть это нельзя назвать душевной теплотой, но все-таки живая черта, по которой можно скучать и даже горевать. Дези попросила положить в гроб «поляроид» – шутка, понятная только им двоим. Наверное, Палмер бы смеялся, думала она, но, несомненно, предпочел бы снимки из спальни. Их она уничтожила.

Когда опускали гроб, по толпе скорбящих пробежал шумок. Рядом с Дези кто-то засопел, и что-то мокрое и бархатистое скользнуло по пальцам. Макгуин тыкался носом в ее сцепленные руки. На шее у него была черная атласная повязка, а в зубах зажата игрушка – резиновая лягушка-бык с оранжевой полосой на спине. Лягушка квакала, когда Макгуин ее прикусывал, что происходило каждые десять-двенадцать секунд. Несколько человек сдержанно прыснули, радуясь возможности отвлечься, но священник (в этот момент он шествовал по долине теней мертвых) поднял ледяной взгляд, в котором не было и намека на веселье.

Не любит собак, решила Дези и вырвала игрушку из пасти Макгуина. Лабрадор свернулся у ее ног и с любопытством смотрел, как деревянный ящик исчезает под землей. Пес подумал, что в нем одноухая собака, как в той коробке, что зарыли на пляже. Если в воздухе и была смерть, Макгуин не чуял ее из-за цветов.

Между тем вдова Стоут бросила осторожный взгляд через одно плечо, потом через другое, всматриваясь в лица скорбящих. Его не было. Дези разжала руку и посмотрела на резиновую игрушку, больше походившую на жабу, чем на лягушку. Перевернула ее и увидела надпись, сделанную шариковой ручкой на бледно-желтом пузе: Ты мне снилась!

Ниже – номер почтового ящика в Эверглейдс-Сити, что недалеко от острова Марко.