Настроение у всех было подавленное; прозвучало несколько плоских шуток о похмелье и равнодушных вопросов о погоде. Дургес подсел к компании объяснить, как организована охота. Поскольку носорог – добыча Клэпли, он и Дургес первыми входят в заросли. Аса Ландо идет следом, примерно в двадцати ярдах, с губернатором, Стоутом и Вилли. А еще на десять ярдов сзади – два губернаторских телохранителя.

Следующая тема – оружие. Роберт Клэпли объявил, что прибыл с «уэзерби» – «королевой охотничьих винтовок».

– Больше ничего и не надо, – сказал Дургес, подумав, что вполне хватило бы рогатки с камушком.

Не желая, чтобы его превзошли, Стоут заявил, что привез «винчестер магнум».

– Я тоже, – вмешался губернатор, хотя никогда не охотился на что-либо крупнее и опаснее куропатки. Он еще не стрелял из мощного «винчестера» – взятка, полученная шесть лет назад на службе в городском совете Джексонвилла.

Возражать было бессмысленно, однако Дургес попытался:

– Винтовки мистера Клэпли более чем достаточно. У меня и Асы есть оружие, если вдруг зверь заартачится. И охранники губернатора вооружены. – У телохранителей имелись легкие полуавтоматические «ругеры».

– Он прав, – поддержал Клэпли, не желавший, чтобы кто-то влез со своим выстрелом в его заказного носорога.

– Погоди-ка, – обратился Стоут к Дургесу. – Ты же сказал, он убийца, с норовом, так?

– Да, сэр.

– В таком случае – это не пренебрежение к тебе, Боб, или к людям губернатора – я хочу иметь возможность защищаться. Я беру свою винтовку.

– И я, – сказал губернатор. – Веселее будет.

Дургес молча уступил. Вечно одна и та же история с городскими дуболомами – спорят, у кого член длиннее. У одного ружье, значит, и все ружья потащат.

Проводник повернулся к Вилли Васкес-Вашингтону:

– И у вас «винчестер»?

– «Никкормат». Я стреляю только из фоторужья.

– Круто. – Когда-то Дургес отказался быть егерем на фотосафари в Южной Африке, потому что, по слухам, охотники раскошеливались на чаевые щедрее, чем фотографы. Но в такие моменты, как сегодня, он жалел, что отказался.

– Кое о чем нужно договориться прямо сейчас, – сказал Клэпли. – Насчет рога. Я забираю хреновину с собой. Сегодня.

Разумеется, умник, подумал Дургес. Только расплатись сначала. Деньги на бочку. А нет – у мистера Йи бабки всегда наготове.

– Рог? Да на что он вам сдался? – спросил Вилли Васкес-Вашингтон.

Палмер Стоут объяснил, что из рога делают порошок, который нелегально продают как афродизиак:

– Свинца в стручок Боба он не добавил, но вот две его блондиночки прямо тащатся от снадобья. – Вилли поперхнулся от удивления. – Они так исходят соком, что Бобу приходится лопаточкой счищать их с простыней. – Стоут лукаво подмигнул Клэпли, покрасневшему как помидор.

Губернатор Дик, с ввалившимися от разгульной ночи глазами, игриво выглянул из-за чашки с кофе:

– Слыхал я об этом порошке от приятеля, он работает в штаб-квартире «Тойоты». Говорил, эти рога стоят бешеных денег, а порошок можно достать только в Гонконге или Бангкоке. Считается, если насыпать его в сакэ, болт простоит весь хоккейный сезон, а то и дольше.

– Может, кому это и помогает, только не Бобу, – прощебетал Стоут.

Вилли Васкес-Вашингтон не верил собственным ушам: Клэпли определенно больше интересует сексуальный порошок, чем охота на грозного африканского носорога. Эти белые – действительно жалкие, а хуже всего, когда начинают беспокоиться о своих елдаках.

– Палмеру не нравятся две мои дамы, – обратился ко всем Клэпли, – но я считаю, он просто завидует. Верно, у них необычные вкусы, как и их таланты.

За столом прокатился одобрительный смешок.

– Захвати ножовку для рога, – приказал Клэпли Дургесу.

– Хорошо, сэр.

– А знаете, что еще полезно для болта? – непрошено сообщил губернатор. – Бычьи яйца. На Западе их называют «устрицы скалистых гор». Представляете шашлычок из бычьих яиц?

Дургес поднялся медленно, словно в чугунной одежде.

– Пора двигаться, – сказал он. – Я схожу за Асой. Встретимся у входа.

– С оружием, – добавил Стоут.

– Да, сэр, с оружием, – вяло покорился Дургес.

29

Они нашли холм, откуда четко просматривался замшелый дуб, одиноко стоящий в ложбине меж двух склонов, и залегли в высокой траве. Твилли смотрел в прицел «ремингтона», Сцинк наблюдал в бинокль, а Макгуин сидел межу ними, беспокойно принюхиваясь к рассветному туману. Поводок Сцинк намотал на толстое, как топорище, запястье.

– Он живой? – спросил Твилли.

– Трудно сказать. – Они говорили о черном носороге. – Нет, ты глянь!

– Что?

– Он жрет! Посмотри сам, – сказал Сцинк, которому требовалась лишь половина бинокля.

В перекрестье прицела Твилли увидел дымки пара, курившиеся над рогатой мордой. Цепкая верхняя губа зверя вяло копошилась в котомке с кормом.

– На вид ему лет сто, – сказал Твилли.

– Если будем что-то предпринимать, то надо прежде, чем они всадят пулю в эту несчастную тварь, – угрюмо сказал Сцинк. – На это я смотреть не хочу, понятно?

Макгуин тихонько потянул вперед, но Сцинк рывком его усадил.

– Вот они, капитан, – шевельнул винтовкой Твилли.