Читаем Хворый пес полностью

Но постепенно глава исполнительной власти раскрепостился в защищенной уединенности ранчо и, расположившись в потертом кожаном кресле возле уютного камина, попивал отличное виски и травил похабные анекдоты. Так, наверное, было в старые добрые времена, с грустью размышлял губернатор, когда самые важные государственные дела устраивались вдали от душных стерильных пределов административных зданий и законы устанавливались азартными мужчинами за покером в прокуренных салунах, на рыбалке и в охотничьих домиках. Компанейская обстановка без испытующих взглядов настырных журналистов и несведущей общественности способствовала откровенности и беззастенчивым махинациям.

Однако Вилли Васкес-Вашингтон чувствовал себя неуютно среди ореховых шкафов с оружием и чучел звериных голов, немигающе смотревших на него с высоты своих подставок на бревенчатых стенах. Как и губернатору, Вилли казалось, будто он шагнул в прошлое – во времена, когда человека с его цветом кожи не допустили бы в «Пустынную Степь»; ну разве что в малиновой ливрее и жилете, разносить устрицы на подносах, как это делал сегодня вышколенный юный Рамон. Да и собравшаяся компания не особенно привлекала. Он еще не поддался знаменитому обаянию Дика Артемуса, а Палмер Стоут… Заботливый и дружелюбный Стоут интересен, как прошлогодний снег. Столь же неблагоприятное впечатление произвел и Роберт Клэпли, наглый юнец, застройщик «Буревестника». Он приветствовал Вилли нарочито крепким рукопожатием и проворчал: «Стало быть, вы – тот самый, кто пытается угробить мой новый мост».

Вилли Васкес-Вашингтону невероятно хотелось, чтобы все дело сладилось в тот же вечер за ужином с выпивкой, и он бы избавился от завтрашней охоты на носорога. Полупьяные белые с мощными ружьями заставляли его сильно нервничать. И хотя сам Вилли отнюдь не являлся безудержным любителем природы, у него не было особого желания смотреть, как Клэпли и ему подобные убивают несчастное животное.

Вилли несколько раз пытался отвести губернатора в сторонку и изложить свое простое условие: новая средняя школа в обмен на голос за ассигнование строительства моста на Жабий остров. Но Дик Артемус пребывал в игривом настроении предохотного веселья и не желал отрываться от камина. Посредничества Палмера Стоута также добиться не удалось: когда бы Вилли к нему ни подходил, тот сидел с набитым ртом и отвечал что-то нечленораздельное. В мягком свете очага Палмерова разбухшая физиономия в испарине напоминала громадного белобрысого иглобрюха. И у трезвого Стоута застольные манеры оставляли желать лучшего, а под двойным воздействием коньяка и свиных ребрышек они стремительно ухудшались. Он чавкал и обильно брызгал слюной, что не только являло собой отвратительное зрелище, но, по мнению Вилли, было также опасно для здоровья. Благоразумнее находиться вне зоны досягаемости.

В час ночи Вилли Васкес-Вашингтон сдался и пошел наверх спать, а Стоут с Клэпли разразились пьяной песней:

Они остановились между Старком и Вальдом на 301-м шоссе у магазина с флагом Конфедерации, прибитым на двери. Твилли Спри купил себе «ремингтон» с оптическим прицелом, а Клинтон Тайри получил цейсовский бинокль с прибором ночного видения и подержанный армейский «кольт» на случай ближнего боя. «Пожертвование» на новую «Лосиную Ложу»[40] в размере пятисот долларов наличными способствовало быстрому оформлению бумаг и подвигло вдруг подобревшего клерка закрыть глаза на необходимость выждать несколько дней для проверки, что обычно требовалось при покупке огнестрельного оружия во Флориде.

В городке Макинтош, что в семнадцати милях от Окалы, Твилли и Сцинк купили собачьей еды, камуфляжную форму и другое снаряжение. Там же они пообедали, и застенчивая нескладная официантка по имени Беверли прямо у них на глазах расцвела в гибкую красавицу – этакий южный вариант Рози О'Доннелл.[41] Превращение ускорили стодолларовые чаевые и необычный жилет из шкуры чихуахуа, великодушно преподнесенный Сцинком со своего плеча. Беверли придвинула к их столику стул и забросала бесчисленными скандальными историями о происходящем в «Пустынной Степи», а главное – точно указала, как туда добраться. К ночи Твилли и Сцинк удобно расположились в северной оконечности ранчо, предварительно расправившись с помощью кусачек с десятифутовой изгородью из колючей проволоки. Экс-губернатор развел костерок в укромной пальмовой роще, а Твилли с Макгуином отправились на разведку. Пес, как ненормальный, рвался с поводка и так сильно тянул в разные стороны, что чуть не вывернул Твилли чувствительное правое плечо. К их возвращению Сцинк уже сготовил на костре ужин; для Твилли – мясо на ребрышке и две печеные картофелины, для себя – тушеного кролика, хвост крокодила и жареную мокасиновую змею. Вся живность попала под машины, и Сцинк подобрал их на «урожайном» участке на две мили южнее Миканопи.

– Какие-нибудь признаки неприятеля? – спросил он.