Читаем Хронография полностью

Излюбленный тезис Пселла — утверждение о подвижности, изменчивости и противоречивости человеческого характера. В наиболее законченном виде эта мысль высказана в уже цитированных строчках «Хронографии», посвященных Константину Мономаху. Главное свойство императора, по Пселлу, это «соседство противоположностей». Ни один из людей, а тем более из императоров, не остается неизменным до конца своих дней, одни становятся лучше, другие — хуже. Сдвиги в характере происходят по имманентным причинам, но большей частью под влиянием внешних обстоятельств: «изменчива природа людей, особенно если для изменений есть серьезные внешние причины» (Евдокия, Роман IV, V). Истоки представлений Пселла о принципиальной противоречивости человеческой натуры нетрудно обнаружить как в античной диалектике, так и в неплатонической философии, адептом которой был писатель. Но коренятся они, скорее всего, в особенностях Византийского сознания и православной теологии, для которых сосуществование тезы и антитезы было не только допустимым, но подчас и обязательным[40]. Оставляя в стороне другие общеизвестные философские противоречия, которые христианские теологи пытались решить с помощью диалектических допущений, напомним, что с богословской точки зрения человек и был как раз классическим примером «совмещения несовместимого». Человек «смертен и бессмертен», «велик и ничтожен», он «необычайное смешение противоположностей», — пишет в «Слове о душе» современник Пселла богослов Никита Стифат[41]. Что касается взгляда на человека как на существо непостоянное и изменчивое, то он тоже не был особенностью мировоззрения Пселла, а входил в систему этических представлений византийцев. Во всяком случае, другой современник Пселла — Кекавмен, не отличавшийся, видимо, глубокой образованностью, замечает: «Природа человеческая изменчива и непостоянна, и то обращается от добра ко злу, то склоняется от зла к добру» (Кекавмен, с. 230-231).

Наверно, не имело бы смысла излагать не блещущие оригинальностью теоретические воззрения Пселла на человеческую природу, если бы они не стали принципами его художественной практики. Специфика пселловского метода создания образов проявляется уже в первоэлементах характеристик — определении отдельных свойств героя. «Сильный телом, он был труслив душой...»; «легко поддающийся гневу, он не был чужд и сострадания...»; «благодетельствовать подданных он умел лучше любого другого императора, однако в милостях не соблюдал справедливости...»; «с науками он был не очень знаком и лишь слегка, по-ученически причастен к эллинской образованности, но, человек от природы способный и приятный, владея бойким и изящным слогом, он прекрасными речами помогал появляться на свет мыслям, рожденным в его душе» (Константин VIII, VI). Приведенные цитаты взяты из небольшой биографии Константина VIII, но аналогичные примеры можно было бы привести и из других разделов «Хронографии». Во всех характеристиках — одна особенность: они двучленны по своему построению. Тезис сопровождается в них антитезисом, корректирующим, ограничивающим или частично отрицающим основное утверждение. Свойства героев Пселла не абсолютны, сфера их проявления ограничена временем, ситуацией или другой чертой характера. Качества героя не подводятся под какое-то стандартизованное свойство, а индивидуализированы и по сути внутренне диалектичны.