Читаем Хроники Птицелова полностью

Едва мы оказались на территории Кахуранги, из зеленых зарослей раздался пронзительный, жалобный писк, интересующийся, в самом ли деле я Птицелов. Я свистнула утвердительно и тут же об этом пожалела: весть о моем визите понеслась по парку множеством песен. Группа туристов, прошедшая вслед за нами, завороженно посмотрела сначала на меня, затем вдаль, куда, волной уносясь все дальше, мчались мелодичные трели. Двое парней попытались повторить мой свист, и мне стало смешно: у них ничего бы не вышло, даже если бы они в точности воспроизвели этот несложный звук. Птицы всегда знают, кто настоящий Птицелов, а кто пытается обмануть.

Невидимая птица из кустов смущенно извинилась за поднятый переполох и свою невежливость.

– Я не могу к тебе выйти, потому что рядом много людей, – сказала она.

– Ничего, – великодушно простила я.

Туристы, увлекаемые своим гидом, направились к одной из специальных троп. Я пошла было за ними, но Амбросио меня удержал.

– Мы пойдем по другой дороге, – сказал он. – Я доведу тебя до места, с которого видна стоянка людей Учителя, а дальше пойдешь сама.

– А обойти их никак нельзя? – понадеялась я.

– Нельзя. Не подойдешь к ним сама, попытаешься обойти – они все равно тебя остановят, и тогда будет сложнее.

Мы двинулись в путь. Вокруг раскинулись пейзажи потрясающей красоты – бесконечные заросли деревьев и кустов, яркая, сочная зелень на скалах, вершины гор, маячащие вдали, прозрачные ручьи под ногами, и все это полнилось щебетом, жужжанием, шуршанием – одним словом, жизнью. Но я бы предпочла оказаться не здесь, а в твоей книжной квартире, рядом с тобой. И еще на меня давило сознание того, какая сложная задача стоит передо мной и как много от нее зависит.

Амбросио словно бы это заметил и решил поиздеваться надо мной: он сказал, чтобы я говорила с птицами; по его словам, если поддержать переполох, то почтитроеградцы непременно это заметят и встретят меня с еще большим интересом, чем если я просто заявляюсь и скажу, что я Птицелов. Так что мне пришлось сжать кулаки и шагать, почти не глядя вокруг, и без умолку нести какую-то чушь: здравствуйте, я Птицелов, как поживаете, приятно вас видеть, и все в таком роде. Птицы очень обрадовались моему приходу. По существу, говорить нам с ними было не о чем, но они, видно, так истосковались по человеческому общению, что были довольны уже пустыми приветствиями. Или просто птицы здесь легкомысленные – кто знает.

– Ну вот. – Амбросио придержал меня за плечо и указал вперед. – За этими деревьями склон. Некрутой, спустишься. Сразу увидишь стоянку. Покажется, что туристическая, но на самом деле это именно то, что тебе нужно. Обязательно дай знать, что ты Птицелов. Твоя цель – встретиться с Учителем, но постарайся не говорить этого прямо, иначе они что-нибудь заподозрят и не пустят тебя к нему.

– А если пустят? – спросила я. – Чего мне от него добиваться?

– Чтобы он разрешил пройти на ту сторону. И молчи про ключ, что бы ни случилось, что бы он тебе ни наговорил. Поняла? Ключ не должен оказаться у него.

Я заверила, что все усвоила, попрощалась с ним и пошла в указанном направлении.

Склон за деревьями и в самом деле оказался не крутым. С него хорошо было видно скопище палаток, поставленных внизу.

Я вдохнула в грудь побольше воздуха и понеслась вниз. Где-то на середине прямо из-под ног вылетела птица, прятавшаяся в негустой траве, и на лету назвала меня самым ругательным птичьим словом на свете. Я попыталась было извиниться, оторвала взгляд от земли, споткнулась и кубарем покатилась со склона; вслед мне несся злорадный смех треклятой птицы. Но надо быть справедливой, все-таки это я едва не пробежалась по ней и у нее были все основания для недовольства.

Когда я наконец упала на спину, небо закружилось, играя пушистыми клочьями облаков. Пришлось закрыть глаза, но даже в темноте облака неслись по кругу, на этот раз в форме цветастых вспышек. Пережидая их, я на несколько секунд не то уснула, не то просто отключилась; во всяком случае, голос, прозвучавший рядом, донесся до меня как бы из темноты.

– Живая? – спросил он.

Еще не выйдя из своего забытья, я сонно что-то прощебетала, пытаясь дать понять – я вполне живая, во всяком случае с того времени, как встретила тебя.

– Что с ней? – послышался другой голос.

Я открыла глаза и села, щурясь от золотистых лучей закатного солнца. Рядом находились пожилые мужчина и женщина, которые удивленно на меня таращились. Они были одеты в походную одежду, довольно чистую, но старую, будто изношенную за долгие годы непрерывных путешествий.

– Ты в порядке? – спросила женщина. Она говорила по-английски.

– Да. – Я уверенно кивнула.

– Что ты здесь делаешь?

– Мешает другим жить своей жизнью, – проворчала откуда-то виновница моего падения.

– Помолчи, – раздраженно ответила я.

Мужчина и женщина переглянулись.

– Неужели ты Птицелов? – Глаза мужчины расширились от восторженного удивления.