Галина, жена Бакенщика, – женщина гораздо менее романтическая. Она смотрит на Ленку с нескрываемой жалостью, понимая, что все тяготы предстоящей семейной жизни лягут именно на ее плечи. Мне тоже жалко Ленку, но я отдаю себе отчет, что при любой возможности выбора между общественно полезной деятельностью и живописью я всегда выберу живопись.

Я лишь сейчас понял, что и в криминальные свои истории влез только из желания усидеть на двух стульях сразу: чтоб и искусством заниматься, и денег заработать. Поскольку знаю по своему опыту и опыту многих коллег, что деньги на одном искусстве заработать крайне сложно.

Да, конечно, всем известно про бешеные гонорары отдельных живописцев. Но сколь ничтожно их количество по сравнению с сонмами ищущих и страждущих! К тому же слава и деньги при жизни зачастую приходят не к лучшим. Это потом столетия все расставляют по местам. Но я-то хотел быть лучшим и богатым одновременно! Сейчас, похоже, я стал мудрее и готов быть просто лучшим.

Подумал и сам себя похвалил: до чего здорово сформулировал! Жаль, Ленки нет рядом, поделиться не с кем.

– А почему ты смотришь на реку, а рисуешь девчонок?

Это Надюха вернулась. С огромным, разрезанным вдоль бубликом, сверху густо обсыпанным маком и смазанным по разрезу сливочным маслом с вареньем. Впрочем, в данном случае – не в коня корм. Девчонка как была худющая, так, видно, и останется, судя по мамашиной конституции.

– А ты разве всегда думаешь только о том, что видишь?

Эх, это мне надо работать педагогом! Сейчас я разовью ее и без того недюжинные таланты.

– Не всегда, – через мгновение отреагировала та. – Вот я ем бублик, а думаю о мороженом. Твоя Ленка мне обещала.

– Вот видишь, – одобрил я ход ее мыслей. – Оказывается, можно смотреть на одно, а думать о другом. А еще, разные вещи могут иметь одну и ту же форму.

– Это как? – заинтересовалась Надюха, даже жевать перестала.

– Ну, вот твой бублик – это еда. А спасательный круг на лодке твоего папы – той же формы, но совсем несъедобный.

– А-а, поняла, – обрадовалась Надюха.

– Ну, если поняла, то сама придумай что-нибудь еще, той же формы, но не бублик и не спасательный круг. – Нет, я точно смог бы работать учителем!

Надюха, сосредоточенно жуя, думала секунд пять, после чего четко произнесла:

– Адронный коллайдер. Той же формы, тороидальное тело вращения – но не бублик.

…Нет, я все же не готов быть учителем этой девочки. Она каждый раз застает меня врасплох – уж слишком у нее обычный вид, типичная девчушка-веселушка. И только расслабишься – бабах по башке адронным коллайдером!

– Пошли Ленку встречать, она мороженое везет, – перевела разговор в практическую плоскость моя собеседница.

Господи, как же я мог забыть! Сначала с акварелью увлекся, потом эта ходячая википедия прибежала!

– Во сколько автобус? – на всякий случай спросил я.

– Ожидаемое время прибытия – семнадцать тридцать восемь, – ответил ребенок.

– Среднестатистическое? – уточнил я.

– Если считать статистикой среднее из пяти значений, – недовольно нахмурилась девчонка.

Понятное дело, статистика – это когда тысячи или, на худой конец, сотни тестовых значений, но нам и так сойдет. Я бросил свой планшет с подсохшей акварелью – тут, на берегу, его точно никто без спроса не возьмет, а дождя не ожидается, – взял Надюху на руки и пошел к остановке встречать супругу. Однако вскоре пересадил детеныша на шею – так было гораздо удобнее.

В итоге не опоздали: шел я довольно резво, понукаемый оседлавшей меня и громко поющей наездницей.

Вон и автобус показался на горизонте, маленький «пазик». А большие здесь не нужны по причине отсутствия народонаселения. Впрочем, мне не нужно народонаселение. Мне нужен только один пассажир этого транспортного средства. Всего один. И он наверняка внутри пыхтящего автобуса, потому что сегодня – последний день моего ожидания, а Ленка – девушка очень точная.

Автобус подкатил к остановке, с него – непривычно для нашей пустыни – сошли сразу несколько человек. Среди них выделялся один мужчина, одетый во все черное, даже шляпа черная. Явно не местный. Местные вообще шляп не носят, не то что черных.

Все сошедшие сразу двинулись в сторону поселка, к деревне не пошел ни один.

Вскоре на остановке остались только мы с Надюшкой. А я все смотрел на пустой автобус, еще на что-то надеясь – может, пошутить решила, пригнулась, спряталась в автобусе?

Нет, шутки кончились. «Пазик» с пневматическим всхлипом закрыл дверь и неспешно тронулся к развороту.

Ленка не приехала. И не позвонила.

А Надюха перестала вспоминать про свое мороженое.

Что-то случилось. Ленка – точный человек. Это значит – что-то случилось.

– Может, просто задержалась? – попытался я найти успокоения у Надюхи.

– Ты сам знаешь, что нет, – грустно сказала она.

Мы развернулись и уже без песен побрели к деревне.

Глава 24

Сальвадор Дали, Горж дю Тарн, Ла-Мален и кривая дорожка D-16

Место: Испания, Франция.

Время: три года после точки отсчета.