Глеб Петрович отвлекся от мыслей и взглянул на бумажку с не очень аккуратно набросанной схемкой. Квадратики и кружочки соединялись разнонаправленными стрелками. Подписи к квадратикам и кружочкам были лаконичными, явно сокращенными или зашифрованными, а может, и то, и другое вместе. Один кружочек с надписью «Р-в» был грубо зачеркнут черным фломастером. Еще три кружочка – «В.О.» «Л.О.» и «Б-й» – сопровождались большими красными вопросительными знаками. К большинству кружочков тянулись стрелки от квадратика с надписью «В-в». Для тех, кто в курсе, все просто. «Румянцев» вычеркнут. Вадим Оглоблин и его гражданская жена – не Оглоблина соответственно, а Овалова – находятся в розыске. Вопросительный же знак рядом с Береславским означал сразу два момента: во-первых, этого господина надо срочно найти, а во-вторых – решить, что с ним делать.

Глеб Петрович задумался.

Бизнес его был чудовищно высокорентабелен, но неспокоен. Глеб Петрович курировал не более десятка тем, управляясь с хозяйством с помощью четырех помощников и многочисленных старых связей. Ну и денег, разумеется. С каждой темы ему текли деньги. За что? Ответ на этот вопрос понятен всякому, кто хоть недолго пожил в постсоветской России. За «крышу», покровительство, хорошее отношение – называйте это как угодно, но в постсоветской России оно реально стоит денег. Особенно тогда, когда тема, выражаясь корректно, не вполне отвечает действующему законодательству.

А что, Глеб Петрович давно уже не мальчик в розовых очках, мечтавший бороться с врагами любимой Родины. К тому же изготовление высокохудожественных фальшаков (не высокохудожественные не покупали бы) или поставка в столицу браконьерской черной икры – это все-таки не организация наркотрафика и тем более не агентство по приему заказов на убийства. Так что Глеб Петрович вовсе не самый ужасный из всех ужасных.

Хотя и его бизнес детским не назовешь – он мельком взглянул на перечеркнутый кружочек с буквами «Р-в». Но что поделать – такова жизнь. Терять из-за какого-то слюнтяйства все, что налажено таким трудом, Глеб Петрович не собирался.

Он снова пригубил чай. Только ничего не понимающие люди портят его сахаром или заваривают в кипятке. А Глеб Петрович понимает, потому напиток и столь чудесен.

И снова – быстрый взгляд на схему. Что-то много проколов у Велесова. Подозрительно много. Стареет, что ли? Вроде только на крупные дела вышел – и на тебе. Это следует не спеша обдумать. Деньги – дело хорошее, но лишних приключений искать не следует.

В этот момент зазвонил телефон. Глеб Петрович безразлично посмотрел на стоявший на столе аппарат – ему никогда не звонили через коммутатор – и безошибочно достал из кармана один из трех своих мобильников.

– Оглоблина подружка нашлась, – донеслось из мембраны.

– Где она?

– Уже у нас. На третьей точке.

– Хорошо, – безразлично произнес Глеб Петрович и дал отбой. Даже по надежному каналу не следует болтать лишнего.

Новость была не просто хорошей, а очень хорошей. Он снова подтянул к себе схемку и зачеркнул вопросительный знак напротив кружочка с надписью «Л.О.». Потом, подумав, сделал то же самое с оглоблинским вопросительным знаком: в том, что подружка его сдаст, Глеб Петрович не сомневался.

Что ж, небольшой отдых казался теперь вполне заслуженным. Глеб Петрович удобно пристроился в массажном кресле и включил свою любимую – релаксирующую – программу. Упрятанные под идеально выделанную кожу многочисленные механизмы утробно заурчали, зашевелились и задвигались. Это, конечно, не руки умелой массажистки, зато безъязыкое кресло, случись что-то непредвиденное, точно не сдаст своего хозяина за небольшую мзду или от страха. Так что уж лучше кресло, чем массажистка.

Глеб Петрович закрыл глаза, расслабился… телефон зазвонил снова. Он чертыхнулся, поставил массажный механизм на паузу и ловко выудил из нагрудного кармана уже другой аппарат.

– Да, – не называя себя, вошел в беседу.

– Мы нашли рекламиста.

– Где?

– Франция, Монпелье.

«Ушлый этот парень», – почему-то подумалось Глебу Петровичу. Но уж точно не более ушлый, чем его ребята.

– Что с ним делать? – спросила трубка.

– Он мне уже не нужен, – принял решение Глеб Петрович.

– Понятно, – ответил невидимый голос, слегка озадаченный. Вторая подряд ликвидация в чужой стране действительно была неожиданной. Но Глеб Петрович не собирался миндальничать, когда на кону такие деньги.

Он выключил телефон, встал с кресла, подошел к столу. Черным фломастером перечеркнул кружочек с буквами «Б-й». Затем еще немного подумал и тем же черным фломастером поставил три жирных вопросительных знака рядом с квадратиком «В-в».

Что-то деньги с этой темы понемногу становятся слишком геморройными. Ну да ничего, все пока идет в рамках. Глеб Петрович одним глотком допил из чашки чай, вновь сел в кресло и снял механизм с паузы. Следующие пятнадцать минут он намеревался провести в заслуженном покое.

Глава 23

«Болдинская осень» Вадика Оглоблина

Место: Прионежье, деревня Вяльма.

Время: три года после точки отсчета.