Дорога как таковая отсутствовала – мы ехали к озеру по следам, видимым в примятой нашими предшественниками траве. Ехали неплохо и почти уже добрались до места. Осталось буквально метров двести и даже появилось какое-то подобие колеи – тоже заросшей травой, но все же видимой.

Впереди был неглубокий мини-овражек – с последующим, тоже не крутым, подъемчиком. Он меня не пугал – до того наша «четверка» преодолевала и более серьезные препятствия. Но внизу предательски поблескивала лужица, а идти промерять ее глубину было лень. Поэтому я сделал так, как не учат в автошколах: поддал газку, мотор взревел, скорость заметно возросла, и – почти в самом низу ложбинки – под мой ликующий клич мы… мощно вмазались брюхом во что-то очень твердое! Видно, предшественники ехали на чем-то сильно внедорожном, а то и на колесном тракторе. Потому что поросший зеленым мхом и предательски скрытый травой валун, сидевший прямо посередине колеи, торчал над землей сантиметров на пятнадцать, если не больше.

– Ну, что у нас? – тревожно спросила Ленка, тоже выйдя из салона.

– Каюк, – грустно сказал я. Защита картера была снесена напрочь, а из пробитого радиатора заметной струйкой вытекал горячий тосол. – Приехали.

– Значит, ночуем в Вяльме, – не слишком расстроилась моя женщина. Она не из тех, кто будет кричать и ругаться на неудачника.

– Да, – сказал я.

Добросердечный Каташев нам явно не поможет, мы с ним уезжали из деревни одновременно. Там, в Вяльме, и людей-то совсем мало, в основном на выходные приезжают. Хотя я видел, куда он клал ключ от дома-музея: под половицу на крыльце. Значит, ночевать будет где. А машину придется бросить здесь. Одну я Ленку в сгущавшихся сумерках через лес не пущу.

– Может, все же дойдем до озера? – вдруг предложила Ленка. – Раз уж столько проехали.

Вот за это я ее и люблю.

Конечно, мы дошли до озера. Даже подержали в ладонях онежскую водичку. И хотя та оказалась неожиданно теплой, купаться почему-то не тянуло – все вокруг выглядело необычайно суровым. Это нам, наверное, за порчу валуна.

– Ну, что, пойдем в деревню? – спросил я. Фонарик у меня был, но ночью по дикому лесу даже с фонариком не очень приятно шариться.

– Давай, только вещи из машины теплые заберем.

– Очень своевременная мысль, – одобрил я. Да, жена у меня – кладезь мудрости и житейской многоопытности.

Мы дошли до искалеченного мной «Жигуля», включили свет в салоне и достали свитера, резиновые сапоги, телогрейки – как говорится, «у нас с собой было».

Уходя, как и положено, погасили свет. И сразу оказались в полной, кромешной, черной-пречерной темноте, потому что сумерки перешли в ночь как-то уж очень стремительно. А чтобы жизнь медом не казалась, в довершение ко всему пару раз мигнул и погас мой единственный фонарик.

– Все, – сказал я. – Приплыли. Я рук своих не вижу, не то что тропы.

– Не паникуй, – сказала Ленка. – Что-нибудь придумаем.

– Я идиот, – честно признался я. – Не с тем ты связала жизнь.

– Ерунда. С каждым может случиться, – утешила меня Ленка.

Но почему-то – густым басом. Я понял, что схожу с ума. С кем же я разговариваю?

– Что с тобой? – спросил я. – Ты кто?

– Я – Бакенщик, – снова басом ответила… Конечно, не Ленка! Я уже понял, что чернота правее меня еще чернее и гуще, чем чернота в других местах. А главное – она двигалась и… задавала вопросы! – А ты кто?

– Я Вадик Оглоблин, – зачем-то проболтался я, хотя мы с Ленкой договорились без нужды своих фамилий не называть. – У нас машина сломалась.

И зачем-то самокритично добавил:

– Я газанул и на валун наехал.

– Бывает, – снова утешающе пробасила движущаяся темнота.

А потом включился свет большого аккумуляторного фонаря, и мы с Ленкой обнаружили здоровенного мужика с ружьем на плече.

– Пошли за мной, – сказал он. – Я-то тут уже каждую тропку изучил, а вам лучше под ноги посматривать.

Я почему-то доверился ему сразу. Настолько, что вдруг попросил его нигде и никому не называть моей фамилии.

– Банк ограбил, что ли? – добродушно засмеялся наш спаситель.

– Я художник. Фальшаки лепить не захотел. – Моя откровенность не знала границ. – За это нас и ищут.

– Ладно, никому не скажу, – пообещал этот странный Бакенщик. И вдруг обратился к нам с не менее странной просьбой: – Но и вы, ребята, обещайте, что все, что в моем доме увидите, тоже никому не расскажете.

– Обещаем, – поклялись мы.

Путешествие наше становилось все более интересным.

Глава 20

Третий сон Бакенщика. Проверка

Место: юго-восточное Средиземноморье.

Время: три тысячелетия до точки отсчета.

Очень скоро, буквально через месяц, если не меньше, странного мальчишку с белой козой уже знал весь Город.