Читаем Хранитель Реки полностью

– Согласился, – вздохнул мальчик. – Свитки у меня – только со священными молитвами. А про козу сказал: пусть хоть кто-то с тобой останется. И добавил: с молоком не умрешь, пока доберешься до Города.

– А как баллон пробил каменный потолок? – Все же история выходила за рамки, приемлемые для среднего горожанина.

– Мы не пробивали потолок. Купол Дворца Знаний раскрывается на шесть лепестков, это знает каждый житель Маалена. Те, что смотрят на солнце, закрыты, те, что в тени – открыты и пропускают воздух. Ночью крыша закрывается полностью. С канатами и блоками это совсем несложно. Отец недавно придумал схему, когда все делается само, с водяными колесами и резервуарами-сборниками, но не успел сделать.

Все это ребенок говорил размеренно, неторопливо и как-то безжизненно: просто раз спрашивают – надо отвечать.

– И ты пролетел надо всем городом? – тихо спросил Дариан.

– Да, – так же тихо ответил мальчик.

– Они тебя видели?

– Да. Некоторые упали на колени. Некоторые в страхе закрывали лицо руками. Потом им, видно, кто-то что-то объяснил, и солдаты начали стрелять из луков, но мы были уже далеко, их стрелы не долетали.

– Что было потом? – спросил один из членов Совета, пораженный услышанным.

– Потом воздух в баллоне стал остывать, и мы опустились в долине, почти в темноте. Рядом не было никого.

– Представляю, в каком бешенстве был Кеоркс, – улыбнулся старый соправитель Города. – Это же нестираемая пощечина «владыке мира».

– Чему ты рад? – разозлился второй соправитель. – Думаешь, его бешенство не направится против нас, когда он узнает, что мальчишка в Городе?

– Его бешенство в любом случае обратится против нас, – ответил Дариан. – Не следует себя обманывать.

Следующий вопрос он задал уже мальчику:

– А много ли ты знаешь из того, что знал твой отец?

Ответ был сокрушительно неожиданным:

– Я прочитал и запомнил все свитки и дощечки.

– Неужели это возможно? – Даже расположенный к мальчишке соправитель, и тот усомнился.

– Я прочитал и запомнил все, – упрямо повторил мальчик. – Отец говорил, я прочитал и запомнил все к пяти годам. А мне уже – двенадцатый.

– Но их же там тысячи! – изумился Дариан, почему-то и в такое чудо почти поверивший.

– Восемьдесят две тысячи четыреста двенадцать ценных единиц хранения, – сказал мальчик и в первый раз за вечер улыбнулся.

– И все эти знания ты можешь применить? – уже деловито спросил Дариан.

– Нет, конечно, – ответил тот. – Что-то уже умею, а что-то могу только воспроизводить. От написанного к сделанному – путь не всегда короткий.

Больше говорить было не о чем. Все устали. Не физически, а от обилия информации, невероятной, но очевидной.

Для очистки совести Дариан устроил мальчику испытание. Впрочем, он уже предвидел его результаты. Мальчик почти мгновенно пробежал глазами предложенный ему свиток в два локтя длиной, равнодушно вернул его Дариану и монотонно начал:

– «На мощение улицы у обрыва ушло 182 бордюрных камня красного оттенка и 76 – черного, 7839 малых камней красного цвета и 2947 – черного, 5112 бурдюков песка речного; работали 91 день 62 раба и три охранника, во время работ два раба умерли, и одна рабыня родила дочь; на мощение улицы у городских ворот ушло…»

– Довольно, – перебил Дариан размеренную речь мальчика.

Расходились все ошеломленные услышанным и с разными чувствами. Дариан – со всколыхнувшейся надеждой: в отличие от их страшнейшего врага Кеоркса, он верил в силу знаний. Игемон – в тревоге и злости: за этого мальчишку отвечать придется Городу, тут и гадать нечего. Остальные уходили с желанием поскорее вернуться к привычным делам: такие откровения, что им только что пришлось пережить, явно вышибали человека из привычного и комфортного состояния – единения с текущей жизнью.

А жизнь шла тем временем своим чередом: у кого-то – в пышных торжествах, богатых семейств в тысячелетнем Городе хватало, у кого-то – в тяжком труде для своих близких, тяжком, но свободном. У рабов – в еще более тяжком и совсем уж без надежды когда-либо устроить свое бытие благополучнее.

Город был полон запахов: нагретого на солнце камня, кушаний и специй южной кухни. Ну, и еще некоторые запахи явно присутствовали, поскольку, в отличие от Маалена, канализации за тысячу лет существования там так и не создали.

Вот об этой простой, но нужной вещи и беседовал Дариан с мальчиком из Маалена, оторвав того от игры в камни – что-то наподобие возникшей пару тысячелетий позже игры в «расшибалочку» (что интересно – тысячелетия проходят, а дети, в их главных качествах, не меняются).