Посольский отряд капитана Ильи Лаврика в сопровождении отряда бурятского тайши Цэрена и казацкой полусотни, отправленный из Селенгинска в пределы Джунгарского ханства ещё в апреле, до сих пор не давал о себе знать. Последний раз радист отряда выходил на связь в мае, когда сибирцы были в одном из западных кочевий алтан-хана, близ джунгарских границ. Связь была прескверной, что весьма озаботило селенгинского воеводу Петра Бекетова. С тех пор отряд на связь не выходил. Вплоть до сегодняшнего утра…

Радека разбудили под утро — только начинало светать. Неудовольствие профессора слишком ранним пробуждением мигом прошло едва посыльный сержант, дожидавшийся его в зале, озвучил причину. Пришло сообщение из Удинска — Лаврик вышел на связь! Успокоив разволновавшуюся Устину, показавшуюся в дверном проёме спальни, Николай отправил её спать.

— Вот текст сообщения! — дожидавшийся профессора парень протянул два листа бумаги, исписанные убористым почерком, а сбоку приписка, «Верно, копия».

Николай Валентинович включил лампу под абажуром — тусклый свет растёкся по просторному помещению. Поблагодарив посыльного, профессор присел на край кресла, после чего придвинул листы к лампе и погрузился в чтение.

Как и ожидалось, посольство на земле джунгар было встречено довольно враждебно — небольшое войско одного из ойратских князей народа хошоутов Торубайху окружило полуторасотенный отряд Ильи Лаврика. Лишь ценой неимоверных дипломатических усилий тайши Цэрена столкновения между бурятами и ойратами удалось избежать. Лишь после того, как Лаврику с помощью Цэрена удалось убедить князя Торубайху в своих благих намерениях, хошоут позволил посольскому обозу двигаться дальше. Но он, что естественно, прикрепил к сибирцам небольшой отряд всадников под командой своего старшего сына, а к хану Джунгарии Эрдэни Батур-Хунтайджи немедленно отправил гонцов.

Лаврик же попал на аудиенцию к хану только спустя полтора месяца тоскливого ожидания в лагере на берегу реки Улунгур. Хан с видимым трудом поддерживал разговор, говорил с прохладцей, будто ленясь. К тому же он постоянно отвлекался, покрикивая на своих людей, и даже пару раз выходил из огромной походной юрты, отвлечённый кем-то. Цэрен предположил, что дело в отсутствии богатых даров у сибирцев, а Эрдени, вероятно, до конца не понял, зачем ему докучают незваные гости. Однако вышло по-иному — хан знал, с кем он имеет дело, и даже напомнил о былом походе войска алтан-хана против одного из ойратских тайшей, где участвовали и ангарцы. Желая поскорее закончить разговор, хан резко предостерёг князя Начина, то есть Сокола, от дальнейшего проникновения в земли Халхи, а также от союза с алтан-ханом, его жалким данником. После чего, Эрдени, не пожелав выслушать Лаврика, приказал тому уходить прочь.

По словам Ильи, на обратном пути до границ Джунгарии и даже в землях алтан-хана его отряд сопровождало не менее чем тысячное войско джунгар, причём несколько раз кочевники пытались завязать конфликт с бурятами. К счастью, всё кончилось вскоре после того, как забелели на горизонте горы монгольского Алтая. В одну из ночей джунгары просто ушли обратно, посчитав сопровождение достаточным.

— Вот такие дела, Борис, — произнёс Николай Валентинович, после того как уже ближе к полудню обсудил этот неудачный поход с Лисицыным.

— Да, неважнецкие дела, — согласился тот, сохраняя озабоченное выражение лица. — Надо обсудить с товарищами. Ещё один враг нам точно не нужен. Зачем нам с ними вообще конфликтовать? Пусть забирает себе этого алтан-хана!

— Ага, а потом они с маньчжурами будут по Забайкалью друг за дружкой гоняться! — воскликнул профессор. — Нет уж! А сегодня я уже с Петренко поговорил. Он сразу же предложил единственный выход в нашей ситуации.

— Что он предложил? — проговорил Лисицын.

— Нужны подрессоренные повозки, с десяток, а лучше два, — начал было Николай.

— Тачанки! — воскликнул Борис Иванович. — Верно! Будут повозки! Дай только срок!

Глава 10

Сунгари, конец июля 1645

Лунная дорожка блестела на тёмной и спокойной водной глади Сунгари, словно показывая дорогу рулевому. Ночь была светла от сияния полной луны и на удивление прохладна — над головами бойцов корейского полка, перевозимых на палубе канонерки и на барже, которую она тянула, облачками клубился выдыхаемый ими пар. Речной корабль шёл по реке на малых оборотах, постепенно приближаясь к конечной части своего пути. Уже была видна чёрнота скальной громадины, на которой располагалась застава. Горели на причале далёкие огоньки зажжённых заранее фонарей, «Солон» замедлял ход, готовясь к причаливанию.