Читаем Хозяин Амура полностью

Со стороны огромного озера Венерн подул ласковый и прохладный ветерок, принося долгожданное отдохновение усталому телу. Всадник стянул шейный платок, рывком расстегнул ворот тёмно-синего кафтана и снял широкополую шляпу, подав её подскочившему вовремя служке. С некоторым трудом усталый человек слез с коня и на одеревеневших ногах неспешно побрёл к шатру. Ещё один бесконечно важный для судьбы королевства день заканчивался ничем. Даже конные разъезды датчан не появлялись вблизи позиций шведского войска. Леннарт Торстенсон, фельдмаршал Швеции, её последняя надежда и опора власти Акселя Оксеншерна, ненадолго остановился уже у самого полога шатра, откинутого слугой. Обратив лицо в сторону заходящего солнечного диска и прикрыв глаза, военачальник принялся слушать громкий птичий пересвист, еле заметно улыбаясь. Весь день Леннарт провёл в седле объезжая позиции войск, лично инспектируя степень готовности солдат и артиллерии. Разговаривая с генералами, Торстенсон не забывал каждый раз повторять высочайшую степень важности грядущего боя для судьбы королевства. Позиции, выбранные им для встречи датской армии, были наилучшими — его солдаты занимали господствующие над равниной холмы, а жерла пушек смотрели на редкие дороги, сходящиеся в центре расположения армии Леннарта. Как полагал фельдмаршал, Густав Сиверс со своим войском должен будет или атаковать в лоб укрепленные позиции шведов, или же идти в обход озера Скагерн, в который упирался левый фланг армии Торстенсона. А это несомненно расстроит его порядки, и тогда у кавалерии, имевшей в своём составе немногим менее четырёх тысяч отличных рейтар и драгун, появятся отличные возможности для атаки растянувшегося на марше противника.

Голова командующего армией раскалывалась, в груди першило — сказывалась не до конца залеченная болезнь, свалившая Леннарта с ног ещё в Богемии.

«Видит Бог, я делаю всё, что в моих силах!» — он разжал веки и, пригнув голову, прошёл внутрь, в умиротворяющий сумрак шатра.

Повалившись на топчан, фельдмаршал с трудом стянул, казалось приросшие к ногам сапоги, свалив при этом двух слуг, помогавших ему. Наконец, освободившись от сапог, военачальник закрыл глаза и принялся массировать виски.

— Прикажете нести ужин? — робко осведомился голос из-за полога.

— Пусть несут! — рыкнул Торстенсон. — И немедленно позвать ко мне лекаря Иоганна! Мне нужны его настойки…

Уже скоро принесли еду, и Леннарт устало принялся за печёного гуся, морщась от пульсирующей в голове боли. Но и сейчас ему не давали покоя — дважды в шатёр входили люди. Сначала полковник Олессон, приведший две сотни рейтар из Эребру, и это было хорошей новостью — ибо пополнение кавалерии было сейчас наиболее желаемо для фельдмаршала. Все конные отряды армии были собраны из опытных воинов, в которых Торстенсон был уверен, как в себе. А вот пехотинцы наполовину состояли из вчерашних крестьян, четверть из которых прошла самую минимальную подготовку. Но на большее рассчитывать было нельзя — людские ресурсы королевства не безграничны, уже сейчас армия испытывала недостаток обученных солдат, а казна не имела золота, чтобы нанять солдат удачи хорошего качества. А затем к военачальнику с громкими стонами и плаксивыми жалобами на московитов ворвался явно выживший из ума бывший пастор Ниена, Генрих Мартенсон Фаттабур, прибывший из Стокгольма. Леннарт тут же прогнал его взашей, запустив в спину Генриха гусиной головой. После этого Торстенсон запретил пускать к нему в шатёр кого бы то ни было — ему нужно было отдохнуть, ожидая лекаря.

— Доброго здоровья, мой фельдмаршал! — раздался по-женски тонкий голос толстяка Иоганна — лекаря из Голштинии.

— Твоими молитвами, Иоганн! Проходи! — воскликнул Торстенсон, вытирая жирные пальцы о край скатерти. — Я давно уже тебя жду! Моя голова словно наковальня…

— Сейчас, сейчас! — пробормотал немец, снимая с плеча звякающую стеклом огромную сумку, и склонился над ней, ища нужные пузырьки.

Внезапно у входа в шатёр послышалась какая-то возня и раздались предостерегающие вскрики.

— Снова этот сумасшедший пастор?! — рыкнул Леннарт, сжав кулаки.

— Пошли прочь! У меня срочное послание от бургомистра Кальмара! — на улице гремел сильный молодой голос.

— Господину фельдмаршалу нездоровится, у него лекарь! Обожди!

— Дурачьё! Доложи о послании! — не унимался гонец.

Леннарт, переглянувшись с замершим Иоганном, дал знак слуге пустить гонца. Тут же, внутрь прошёл лихого вида морской офицер. Сняв шляпу и поклонившись Торстенсону, он не мешкая, передал ему свиток, после чего начал громко выкрикивать основные положения послания:

— Мой фельдмаршал! Кальмар в огне! Датчане атаковали стоявшие на рейде суда, сожгли порт и высаживают солдат, которые грабят город! По всему побережью разносится весть о гибели фельдмаршала Густава Горна и его армии в морской пучине! У датчан появились новые корабельные бомбарды, невиданной прежде силы!