Читаем Хозяин Амура полностью

— Слышно что-нибудь? Так кого там принесло? Говорят, пришли датчане? — Эжен присел к костру, посмотрев на Зайцева, а тот лишь кивнул, сочтя это подходящим ответом для вопроса, заданного столь решительным тоном. Капитан эльзасцев был невысоким, полноватым крепышом с роскошными усами, одет он был, как и обычный солдат — единственным отличием было роскошное перо, обвивавшее тулью, да украшенный вышивкой камзол.

— Да, господин капитан, это датчане, — влез в разговор Микаель, говоря на ужасном немецком. — Тысячи три драгун и пехота. Шведы покинули Ютландию, а даны наступают.

— Матерь Божья! Теперь ясно, отчего старый хрыч Христиансен собрался проверить осадные работы на южной стороне! — прорычал Тербланш. — Он собрался уходить к Гамбургу, не иначе!

Эльзасец задумался, почёсывая бородку. Покуда офицер сидел, глядя на огонь костра, к Зайцеву подошёл один из солдат и, грубо пихнув его в бок, сказал:

— Проваливайте отсюда! Сладких снов!

— Капитан! — воскликнул вдруг Пер. — Мне нужно поговорить с вами!

— О чём? — удивился Эжен, привстав.

— Отойдёмте…

— К чему секреты? — ещё больше удивился капитан, пройдя мимо Зайцева к мнущемуся шведу. — Что ты хочешь…

Эльзасец не договорил, сбитый Романом с ног, ангарец навалился на него с заранее заготовленными путами для рук. Капитан оказался серьёзным противником для бывшего сержанта-морпеха, наёмника удалось утихомирить с большим трудом, связав ему руки за спиной. Этому помогли частые хлопки револьверных выстрелов и хрипы раненых и умирающих солдат. Среди его людей в живых остался лишь один и он сейчас сидел на коленях рядом с Тербланшем, держась за разбитый нос и выплёвывая осколки зубов. Он успел получить лишь один удар гирьки кистеня, который вывел солдата, так и не успевшего даже схватиться за оружие, из строя. Остальные погибли, став лёгкой жертвой разведчиков — расстрелять нескольких врагов на освещаемом светом костра лужайке было делом несложным. Эжен был обескуражен этим и лёжа на животе, пытался осмотреться по сторонам. Микаель, поигрывая ножом подошёл к раненому эльзасцу, оставшемуся на тропе, явно с определённым намерением добить солдата.

— Нет! Нет нужды убивать! — прохрипел Эжен, с мольбой посмотрев на Романа и датчанин отошёл, дождавшись знака от командира.

Послышались отдалённые вскрики и ржание лошадей, это проснулись шведы, разбуженные стрельбой. Немудрено, ибо хлопки выстрелов ночью далеко разносятся по округе. Установив растяжки на тропе, что вела от деревни, да подбросив дровишек в костёр, дабы ярче светило, ангарцы ушли в темноту ночи. На утоптанной и залитой кровью лужайке остался Пер и раненый эльзасец. С минуту постояв, словно оглушённый, посреди тёплых ещё трупов, швед неуверенно качаясь на ватных ногах, припустил вслед за ушедшими. Уже через десяток минут несколько шумных хлопков, а чуть позже — и вопли раненых, донёсшиеся со стороны бывшего караульного поста, заставили его прибавить ходу.

После недолгого, но весьма решительного и эмоционального расспроса Эжена Тербланша о войске Ларса Христиансена, Саляев дал эльзасцу немного времени, чтобы тот вывел свой отряд в три сотни воинов на поле, лежавшее между холмом и селением. Капитан, совершенно убеждённый в скором бегстве генерала Христиансена в Гамбург и почти убедивший в этом своих пленителей, также заставил их поверить в то, что он и его солдаты смогут быть полезными датскому войску. Ринат, недолго колебавшись, согласился с доводами наёмника и, посоветовавшись с Бухвальдом, приказал зажечь свет прожекторов, после чего показал изумлённому капитану, куда следует привести людей.

Выдав Эжену коня, Саляев лично хлопнул по крупу животного, отправив того обратно.

— Думаешь, он выполнит обещанное? — спросил Рината бывший рядом Зайцев.

— А то! Куда он денется? — с улыбкой отвечал командир батальона. — Если шведы ретируются, то вряд ли они позаботятся об эльзасцах. Я же обещал им золото и кормёжку. Ты уже должен знать, что этого более чем достаточно для того, чтобы тебя носили на руках и пели гимны. Дикое время…

Зайцев молча согласился, кивая.

— Ты лучше расскажи, чем ты прельстил того шведа, что припёрся вслед за вами и первым делом слёзно попросил пожрать? — рассмеялся Ринат, похлопывая Романа по плечу.

— Стокгольмский синдром… — развёл руки собеседник, также вволю посмеявшись.