Читаем Хозяин Амура полностью

Это был особенный день. Сегодня уроки закончились раньше обычного. После обеда ученики выбегали из школьных столовых, чтобы, обогнав пришедших за ними родителей, устремиться к покрытой льдом Ангаре. Там они старались занять лучшие места — свободные от снега многочисленные лавочки, что стояли на солнечной стороне. Пусть по ночам было всё так же морозно и ветрено, но злой хлад всё же, бывало, отступал к обеду, когда яркое солнце пыталось обогреть высыпавшую из школ и мастерских на улицу ангарскую ребятню. Такой день и был сегодня, солнечный и безветренный. Идеальный для испытаний опытного образца «Орла», работа над которым шла последние несколько лет. После многих проб и частых ошибок казалось, что, наконец, удалось создать работающий прототип, и сегодня ангарцам предстояло увидеть фантастическое для них зрелище.

— Морозец сегодня хорош! — потерев рукавицей лицо, с улыбкой воскликнул Борис Лисицин, заведовавший работами над «Орлом». — А, Михалыч?

— Хорош, — нехотя согласился инженер-моторист, угрюмо поглядывая на суетившихся у двигателя товарищей. — Всё бы тебе улыбу давить, не к месту…

— Нет, Володя, я смурной, как и ты, буду! — легонько хлопнув по плечу коллегу, Борис Иванович с энтузиазмом добавил:

— Сегодня наш день, да погляди ты вокруг — сколько народу собралось! Все последние испытательные полёты прошли успешно, пусть и не без проблем.

— Тяга мала, — покачал головой бывший заместитель главного инженера с мурманского «Ремстроймаша», глядя на «Орёл». — Надеюсь, сегодня лыжи при посадке не повредим, как в позапрошлый раз. Эх, но двигатель слабоват…

— А кто сказал, что мы дорабатывать его не будем? Да и нефти у нас скоро будет достаточно, сам знаешь, — ответил Лисицин и, увидев приближающегося Соколова, снял рукавицу и протянул руку для рукопожатия:

— Начинаем, Вячеслав Андреевич? Мы готовы.

— Готовы? — обратился к мотористу Соколов.

— На этот раз двигатель даст максимум своих возможностей, — всё так же мрачно говорил Владимир Рудаков. — Но бензина мало, да и дряной он, Вячеслав Андреевич.

— Ничего, Владимир Михайлович, скоро будет достаточно, а качество улучшим! — проговорил Соколов. — Пока химики дают, сколько могут. Ну так что, объявляем, мужики?

— Да! — одновременно ответили оба инженера.

Двигатель, установленный на «Орле», чихнул несколько раз, выплюнул пару клубов дыма, после чего завёлся и громко застрекотал, набирая обороты.

Пилотировал биплан единственный на всю ангаро-амурскую державу человек, который имел непосредственное отношение к полётам. Бывший лётчик палубной авиации Иван Погудин, уволенный в начале девяностых со службы, вместе с друзьями и коллегами-горемыками восполнял тягу к вышине в авиаклубе, который располагался в посёлке Мурмаши. Там мурманские авиалюбители частенько летали на дельталёте, а потом им посчастливилось опробовать в небе и «Цесну — 172». На Новую Землю Иван попал так же, как и многие — по знакомству. Случайных людей среди технического персонала экспедиции практически не было. А когда первые энтузиасты взялись за сборку планёра, за расчёты этой конструкции на прочность, Погудина тут же вызвали из Албазина, где он заведовал материальной частью поселка, в Ангарск. Как он только не покалечился за всё это время? Бывало, потеряв на старте управление над машиной — отвалилась тяга от элерона, он влетал в покрытый глубоким снегом берег, ломались при посадке лыжи, было множество других проблем, которые сопровождали нелёгкий путь создания опытного образца машины.

За последние два месяца, в течение которых осуществлялась подготовка к показательному полёту «Орла», не было ни одной аварийной ситуации, кроме повреждения одной из лыж при посадке. Пролетев без единого нарекания контрольные полсотни километров вдоль ангарских порогов, биплан был транспортирован к Ангарску для его официального явления. Более всего летательный аппарат напоминал советский самолёт По-2. Фюзеляж, крылья, воздушный винт и хвостовое оперение у «Орла» были сделаны из дерева, а шасси и костыль — из стальных трубок. Фюзеляж представлял собой четырёхгранную ферму с обшивкой из фанеры. Крылья обшивались шёлковым полотном, выменянным у халхасцев. Против красных звёзд на хвосте и крыльях никто не возражений не имел. Сам лётчик походил на советского пилота времён освоения Арктики — меховые брюки и куртка, на ногах были тёплые унты. Меховая же шапка, под которой находилась облегающая лицо маска с прорезями для глаз, и защитные очки.