Читаем Хозяин Амура полностью

Нужно было спешить, поскольку каждый час был на счету, и в тот же день эскадрон Щербакова, усиленный дружинами алтан-хана и тушету-хана, бросился в погоню. Джунгар нагнали к исходу вторых суток, идя по их следам — окоченевшие трупы коней и воинов то и дело попадались взгляду, скользившему по уныло-серой каменистой степи. Джунгарское войско, потрёпанное и усталое, отягощённое ранеными воинами и обозом, не могло уже двигаться, сохраняя походный темп. Часть лошадей, табун в четыре сотни голов, халхасцам удалось увести у врага ещё в ночь боя под Ургой. Оттого многие воины противника лишились второго коня. Кроме того, многие животные погибли или были ранены в несчастном для них бою. На зимних же кормах конь кочевника сильно не разгуляется, быстрее устанет. А потому более свежие дружины халхасских ханов, нагнав войско Моюнчура, обошли его с флангов. Ангарцы и отряды союзных степняков преследовали джунгар позади, едва не соприкасаясь с их арьергардом, по всей видимости, состоявшим из наиболее ослабленных всадников. Положение нойона к исходу дня стало совершенно безысходным.

Джунгарам пришлось встать лагерем в одной из обширных котловин, окаймлённых пепельного цвета скальными выступами. Сводное воинство под началом ангарского майора обложило противника со всех сторон, грамотно используя рельеф местности.

Враг не выказывал попыток прорваться, напротив, в его стане зажигались редкие костры, ставились юрты. Наконец несколько всадников отделились от джунгарского лагеря, неспешным шагом их кони прошли несколько сотен метров, ожидая переговорщиков и от окружившего их войска. Лаврик отправился на разговор с джунгарами вместе с союзными ханами, Гомбо Дорджи и Гомбо Эрдени.

— Каков прок от переговоров, Илия? — вновь заговорил с майором тушету-хан, чей сын, Дзанабадзар, чудом избежал стрелы на стене Урги. — Это мертвецы… Нам ничего не стоит втоптать их в землю.

Алтан-хан, чьи кочевья граничили с землями джунгар, был более осторожен:

— Зачем понапрасну проливать кровь? Победа уже наша, и Моюнчур это знает.

— Я однажды говорил с ханом Джунгарии, — проговорил Илья. — Но тогда он не принял меня всерьёз. Что же, пусть послушает своего человека.

— Если джунгар не издохнет в пути, — буркнул тушету-хан, презрительно глядя на всадников неприятеля, которые были совсем уже близко.

— Если ещё не умер, то мы не дадим ему умереть, — сказал майор уверенно. — Внимание…

Стяг Сибирской Руси, который удерживал один из гвардейцев в блестящей стальной кирасе со знаком золотого сокола на груди и таким же знаком на шлеме, шумно трепетал на ветру. Сей стяг притягивал взгляды джунгар, ибо был он слишком непривычен для них — слишком яркий и светлый, с золотым навершием и золотым же гербом в виде пикирующего на добычу сокола. После того как сопровождающие переговорщиков выкрикнули их имена, всадники сблизились, чтобы говорить. Старший сын нойона, Пойдо, бывший теперь старшим в войске, помрачнел лицом, узнав, кто находится перед ним.

— Мой отец, Моюнчур, не может говорить… — начал он говорить, устремив взгляд в небо. — Но мы все готовы умереть в бою! Нападайте, чего же ждать?!

— У нас нет желания убить вас, — отвечал Илья Иванович. — Это вы пришли на чужую землю.

— Чужестранец, — невесело усмехнулся Пойдо. — Я не знаю, откуда пришёл ты.

— Твой хан, Эрдени-Батур, знает! — всё больше распалялся тушету-хан. — Спроси у него!

— У меня нет желания вести долгий разговор, — безразличным тоном проговорил джунгар, поглаживая шею нетерпеливо переминающегося коня, и, посмотрев на ангарца, жёстко сказал:

— Говори, что ты хотел сказать!

— Я хочу вылечить твоего отца, чтобы он, вернувшись к хану, сам предложил ему замириться с нами и нашими друзьями, князьями Халхи.

Молодой степняк с изумлением посмотрел на Илью Ивановича, а майор продолжил, с небольшой помощью Гомбо Эрдени:

— Но сначала… Мне нужны предатели, что перешли к вам у Чёрных скал, и взятое вами оружие у наших павших воинов.

Пойдо молчал.

— Это всё…

Слова эти были сигналом, и знаменосец в блестящих доспехах в сей же миг согнул руку в локте, сжав пальцы в кулак.

Свинцовые небеса над холодной землёй постепенно наливались темнотой, когда вдруг зажглись прожектора — майор заранее приказал держать огонь наготове, чтобы вовремя зажечь светильники. По мнению Лаврика свет прожекторов теперь был несчастливым знамением для джунгар. Он не ошибся — все без исключения джунгары-переговорщики не смогли сдержать неприятных для них эмоций.

— Я передам твои слова, Илия, моему отцу. Пусть он решает! — ответил майору Пойдо, понукая коня поворотиться.

Столичный посад, берег Ангары. Март 7154 (1646).