Читаем Хозяйка Дома Риверсов полностью

Это была хорошая партия для моей дочери. Джона Грея я, собственно, давно уже имела в виду. Ведь у нашей Элизабет было только мое знатное имя и добрая слава ее отца, заслужившего при дворе довольно прочное положение, а вот приданого у нее почти не было. Честное служение королю не принесло нам богатства. Судя по всему, служение нашему королю вообще было выгодно только тем, кто ничего не делал, зато постоянно демонстрировал ему свою приверженность или даже сочувствие или шептался, точно заговорщик, с его женой. Такие люди могли извлечь из своих «неимоверных усилий» огромную выгоду; всем нам было известно, какие богатые земли были дарованы Уильяму де ла Полю и каким невероятным богатством пользуется нынче Эдмунд Бофор, новоиспеченный герцог Сомерсет. А мой муж отправился в Кале, взяв с собой шестьдесят копейщиков и около шестисот лучников, им же самим и обученных, одетых в наши ливреи и получавших жалованье из нашего кармана. Нам, правда, было обещано, что эти расходы королевская казна нам возместит, однако с тем же успехом королевский казначей мог бы поставить на долговой расписке дату Страшного суда, ведь раньше мертвые восстали бы из могил, чем мы смогли бы сполна получить в казначействе то, что нам причитается. Да, нам подарили новый титул и новое имя, мы купили красивый дом, мы пользовались определенным влиянием и обладали отменной репутацией, нам доверяли и король, и королева; но особых средств мы никогда от короля не получали.

После замужества моя Элизабет должна была стать леди Грей, хозяйкой Гроуби-Холла, немалых земельных владений в Лестере и прочих весомых собственностей семейства Грей. Ну и, конечно, она становилось родственницей всем прочим многочисленным Греям. Это была хорошая старая семья, обладавшая неплохими перспективами; все Греи решительно выступали за короля и были яростными противниками герцога Йоркского, так что мы с Ричардом не увидели бы в их числе наших противников – если бы, конечно, соперничество между Йорком и Сомерсетом все-таки довело страну до войны.

К венцу Элизабет должны были сопровождать Ричард и я. Все ее братья и сестры, за исключением двух младенцев, также собирались присутствовать на свадебной церемонии. Ждали только Ричарда, а он все не появлялся.

– Где же отец? – волновалась Элизабет. – Ведь завтра свадьба! По твоим словам, он еще вчера должен был приехать.

– Не переживай, – спокойно ответила я.

– А вдруг его задержало нечто непредвиденное? Вдруг он не сел на корабль? Или на море было слишком неспокойно? Я не могу выйти замуж без отца! Ведь это же он должен вручить меня моему будущему супругу. Что, если он не успеет сюда добраться?

Я коснулась своего обручального кольца и словно почувствовала прикосновение пальцев Ричарда, некогда надевших это кольцо мне на руку.

– Он успеет добраться и непременно будет здесь вовремя, – заверила я. – Знаешь, Элизабет, за все эти годы мой любимый муж ни разу меня не подвел. Он непременно будет.

Однако Элизабет все равно нервничала, и я отправила ее в постель пораньше, да еще и напоила настойкой валерианы. Вскоре я украдкой заглянула в ее комнату; она уже крепко спала. В своей девичьей кроватке с заплетенной и спрятанной под ночной чепчик косой она казалась почти такой же юной, как и ее младшая сестра Анна, делившая с ней спальню. А ближе к ночи раздался топот копыт на конюшенном дворе; выглянув в окно, я увидела штандарт Риверсов и моего мужа, устало слезавшего с коня; а еще через мгновение я уже летела вниз по лестнице и через весь конюшенный двор – прямо в его объятия.

Он так крепко прижал меня к груди, что я на минуту перестала дышать; потом он поднял мое лицо, крепко меня поцеловал и сокрушенно произнес:

– Осмелюсь доложить: от меня, увы, жутко воняет! – Это была первая его фраза после того, как он пришел в себя от скачки и бурной встречи со мной. – Но ты должна меня простить – нам ведь довелось причаливать во время отлива, а это непросто, и потом я как бешеный гнал коня, чтобы успеть сюда к вечеру. Ты ведь знала, что я не подведу тебя, верно?

Я улыбнулась, глядя на его красивое, измученное и такое любимое лицо, и сказала:

– Конечно, знала.

В поместье у Греев была своя маленькая часовня – как раз напротив господского дома; там-то жених с невестой и обменялись брачными клятвами в присутствии многих свидетелей – тех и других родителей, а также братьев и сестер молодоженов. Особенно много оказалось Риверсов, наше семейство прямо-таки заполнило часовню. И я заметила, как леди Грей смотрит на моих детей – видно, думает, что ее сыну досталась жена из весьма плодовитого рода. После венчания мы прошли в дом, где был устроен свадебный пир с песнями и танцами, а потом мы с леди Грей приготовили для своих детей брачное ложе.

После этого мы с Элизабет остались вдвоем в той комнате, которая впоследствии должна была стать ее спальней. Комната была красивая, с окнами на север – на лужайку перед домом, за которой виднелись луг и река. Сердце мое было полно нежности: моя девочка, мое первое дитя становится мужней женой и покидает дом!