Читаем Хонас и розовый кит полностью

Она рассказала нам, что вчера ночью в три часа десять минут ее друг Пако Гарсия привез ее домой на своем автомобиле «субару». Кавалер тотчас исчез. Он не проводил ее до входной двери, поскольку знал, что Хулия терпеть не может ухажеров, которые обходятся с дамами как с детьми-инвалидами: подставляют им руку, открывают двери и не позволяют ходить одним по темным переулкам. Не успела машина отъехать, как Хулия в двадцати метрах от себя заметила в темноте фигуру. Ей показалось, что это призрак неизвестного поклонника, распрощавшегося с жизнью на электрической проволоке. Силуэт приближался. Попав в свет фонаря, привидение превратилось в Алекса. Девушка облегченно улыбнулась, увидев друга. «Как дела, балбес? Чего слоняешься?» – спросила она. Похоже, Алекс был пьян, но, когда он подошел ближе, это впечатление рассеялось: от него не пахло алкоголем и рассудок его был ясен. В общем-то, она никогда не боялась Алекса, наоборот, это он робел в присутствии бывшей возлюбленной и изъяснялся с осторожностью застенчивого цыпленка. «Что же привело Алекса к дверям моего дома?» – поинтересовалась Хулия. Ответ последовал незамедлительно – он попросил разрешения позвонить по телефону. Невозможно отказать. На цыпочках они зашли в дом. В кабинете все еще горел свет, Патрокл изучал планы пирамиды. Они поднялись по платиновой от отблесков лестнице. Луна, там далеко, порождает звуки прилива. Телефон есть в библиотеке. Главное, никого не разбудить звонком. Алекс набрал номер. Минута, две, никто не отвечает. «Черт!» – воскликнул он и впился в Хулию пристальным взглядом. Девушка, бледная и неподвижная, почувствовала, как ей сдавило грудь от нехватки воздуха. От ужаса. Звяканье опущенной на аппарат трубки просигнализировало о перевоплощении Алекса. Глаза его стали одуревшими, движения резкими и ломаными. Луна за окном вползла в облака. Когда она скрылась, Алекс взял Хулию под руку и прошептал: «Давай поднимемся на крышу». Она почувствовала, как дрожь пробежала по бедрам – они слишком большие, слишком покорные. На лбу выступили капли пота. Вдруг она услышала свой голос: «Зачем нам подниматься на крышу?» – «Чтобы лечь там и любоваться звездами», – вроде бы ответил Алекс. И потянул ее за собой полуласково-полусилком – так полицейские уводят задержанных проституток. Ночь, отражаясь в глубоких колодцах посреди двора, приглашала к прогулке. Снизу доносился хохот двух пьяных прохожих. Алекс приказывает: «Спусти трусики». Она подчиняется, сгорая от стыда, что ее нижнее белье может оказаться не первой свежести.

Финал событий Хулия подытожила одной фразой:

– А потом он мною воспользовался по полной.

– Стоя? – спросил я.

– Лежа на голом полу. Он даже не заметил поблизости матраса, на котором я загораю. Не мне же было указывать ему на удобства, так ведь? – заявила она крайне рассудительно.

– Как безрассудно ты поступила, приведя в дом мужчину в три часа ночи в кромешной темноте! – осудила сестру Талия.

– В этом не было ничего опасного. Дома спала мама и работал папа. Достаточно было закричать, и они пришли бы мне на помощь.

– И почему ты не закричала? – потребовала объяснений Талия тоном окружного прокурора.

– Зачем мне было кричать? Ведь он мне ничего не сделал. Если бы я заорала, Алекс принял бы меня за сумасшедшую.

– Но когда он предложил пойти на крышу, у тебя была возможность убежать или позвать на помощь, – настаивала Талия.

– Я не решилась, – возразила Хулия. – Меня учили, что сопротивляться насильнику опасно. Сотни женщин погибли, потому что защищались.

– Сдается мне, ты сильно облегчила ему задачу. Алекс, наверное, думает, что соблазнил тебя, что ты с готовностью вступила в игру, – злобно предположила Талия.

Я не отказал себе в удовольствии заткнуть жену.

– Талия. Перестань перебивать сестру. Имей совесть. Вместо того чтобы вести допрос, лучше бы позвонила врачу. У нее наверняка травма. Давай займемся конкретными делами.

– Позвонить врачу? Ты считаешь, ее ножом резали? Этот тип занимался с ней любовью. И больше ничем. Нет повода сдавать ее в интенсивную терапию.

– Если бы я приползла, истекая кровью, ты была бы ко мне добрее. Господи, почему ты не позволил этому козлу выпустить мне кишки? Тогда моя сестра была бы довольна, – Хулия опустилась на колени и ударила себя кулаками по ляжкам.

Я схватил ее. Она рыдала в порыве бессильного гнева и пыталась вырваться. Я сжал ее запястья с такой силой, что ее руки посинели.

Обессиленная, Хулия сидела на полу. Талия присела на корточки рядом с сестрой, но не обняла ее. Она не умела выражать семейную привязанность ласками. Талия выразила ее словами: