Читаем Холли полностью

Холли ест говяжью отбивную на тосте за своим крошечным кухонным столом. Она считает это блюдо идеальным, потому что после него почти нечего мыть. Ей жаль Джерома и ужасно жаль мать Питера Стейнмана. Джером был прав, назвав это трагедией, но Холли не спешит связывать пропавшую девушку и пропавшего мальчика. Она прекрасно понимает, о чём думает Джером: о серийном убийце, как Тед Банди, Джон Уэйн Гейси или Зодиак.[38] Но большинство серийников в основном не оригинальны, не способны преодолеть некую гложущую их психологическую травму. Они продолжают выбирать один и тот же тип жертвы, пока их не поймают. Так называемый Сын Сэма[39] убил несколько женщин с тёмными волнистыми волосами, возможно, потому, что не мог убить Бетти Бродер, женщину, которая родила его, а затем бросила.

«Или, может, Берковицу просто нравилось смотреть, как разлетаются их головы», — замечает Билл Ходжес в её голове.

— Ох, — произносит Холли.

Но Бонни Рей и Питер Стейнман слишком разные для жертв одного человека. Холли уверена в этом. Или почти уверена; она готова признать совпадение мест и брошенных средств передвижения, велосипеда и скейтборда.

Это наводит её на мысль, что нужно спросить у Пенни про одежду Бонни. Пропало ли что-то из её гардероба? Возможно, у неё был припасён чемодан с вещами, например, у её подруги Лэйкиши? Холли достаёт блокнот и делает соответствующую пометку. Она позвонит сегодня вечером, попытается назначить встречу с Лэйкишей на следующий день, но важные вопросы прибережёт для личной встречи.

Холли ополаскивает тарелку и ставит её в посудомоечную машину — самую маленькую модель «Маджик Чиф», идеально подходящую для одинокой женщины, в жизни которой нет мужчины. Она возвращается к столу и закуривает сигарету. По мнению Холли, это идеальное завершение трапезы. А ещё это помогает дедуктивному процессу.

«Не то чтобы мне было из чего делать выводы, — думает она. — Может, после того, как я копну немного глубже, но пока что я могу только строить предположения».

— Это опасно, — говорит она своей пустой кухне.

«Звенят» серебряные колокольчики, а это значит, что кто-то звонит ей на личный номер (на рабочем стоит стандартный ксилофон «Эппл»). Холли ожидает услышать Джерома, забывшего ей что-то сказать, но это Пит Хантли.

— Ты была права насчёт Иззи. Она с радостью поделилась со мной тем, что узнала о кредитке и телефоне Даль. По «Визе» никакой активности. По счетам «Веризона» — тоже. Из ещё раз проверила списания за последние десять дней. Ничего. Последней покупкой по кредитной карте были джинсы с «Амазон» 27 июня. Изабель говорит, что если звонишь на телефон Даль, больше нельзя оставить голосовое сообщение — робот просто сообщает, что лимит исчерпан. И нет никакого способа отследить телефон.

— Значит, Бонни или кто-то другой вынул SIM-карту.

— Это точно не из-за неуплаты. Телефонный счёт был оплачен 6 июля, через пять дней после исчезновения девушки. Все её счета были оплачены 6 июля. Обычно банк платит в первый понедельник месяца, но тот понедельник был праздничным, так что…

— Это «НорБэнк»?

— Ага. Как ты узнала?

— Там работает её мать. Или работала, пока некоторые филиалы не закрылись. Говорит, что ожидает возвращения на работу, когда они снова откроются. Сколько денег на счету Бонни Даль?

— Я не знаю, потому что этого не знает Изабелла. Для получения этой информации требуется постановление суда, и Из не видит смысла его запрашивать. Я тоже. Это не так уж важно. Ты знаешь, что действительно важно, да?

Холли знает, всё верно. С финансовой точки зрения, Бонни Рэй Даль приказала долго жить. Вероятно, ужасная метафора в данных обстоятельствах.

— Пит, ты звучишь лучше. Не так сильно кашляешь.

— Я и чувствую себя лучше, но этот ковид реально дал просраться. Думаю, без прививок я бы оказался в больнице. Или… — Он умолкает, без сомнения вспомнив мать своего партнёра, которая не делала прививок.

— Ложись пораньше. И пей побольше жидкости.

— Спасибо, медсестра.

Холли заканчивает разговор и закуривает ещё одну сигарету. Она подходит к окну и смотрит наружу. До темноты ещё несколько часов, но солнечный свет приобрёл вечерний оттенок, который всегда вызывает у неё легкое чувство печали. «Ещё на один день старше, ещё на один день ближе к могиле», говаривала её мать. Её мать, теперь сама лежащая в могиле.

— Она обокрала меня, — бормочет Холли. — Украла трастовый фонд, который я получила от Джейни. Не всё, но большую часть. Моя собственная мать.

Холли говорит себе, что это в прошлом. А Бонни Рэй Даль, возможно, всё ещё жива.

Но.