Читаем Холли полностью

— А ты как считаешь, дорогуша? Бунт или восстание? Это что, современная версия осады форта Самтер?[36]

Бонни качает головой.

— Я не знаю, что это. Но, могу поспорить, если бы это творили чернокожие — полиция открыла бы по ним огонь.

— Пфф, — фыркает Эмили. — Ни на минуту в это не поверю.

Родди поднимается.

— Эмили, не могла бы ты немного поколдовать над моими руками? Они не любят такую холодную погоду.

— Через несколько минут. Я хочу посмотреть, как Бонни начнёт.

— Хорошо, — он выходит из комнаты, и через некоторое время слышно, как он без задержек поднимается по лестнице. Никакого артрита, ни в коленях, ни в бедрах. Во всяком случае, пока.

— Я загрузила в ваш ноутбук файл под названием «РОЖДЕСТВО И НОВЫЙ ГОД», — говорит Бонни. — Он содержит имена и адреса всех, кто прислал открытку вам и профессору Харрису. Их там очень много.

— Хорошо, — отвечает Эмили. — Теперь нам нужно что-то вроде письма… Не знаю, как это называется… — Она отлично всё знает и у неё есть полный список контактов в телефоне. Она могла бы вмиг перенести его на компьютер, но Бонни не обязательно об этом знать. Бонни нужно видеть перед собой стереотипную пожилую учёную: витающую в облаках, мыслящую с черепашьей скоростью и почти беспомощную вне границ её области знаний. И безобидную, конечно. Не способную даже представить, что бунтующие начнут вешать представителей правительства Соединённых Штатов на фонарных столбах. Особенно чёрных (слово, которое она никогда не напишет с заглавной буквы) и любителей гробить чужие жизни. Которых с каждым годом становится всё больше.

— Ну, если бы вы занимались бизнесом, — серьезным тоном поучает Бонни, — полагаю, это было бы формальное письмо. Я предпочитаю слово «базовое». Могу показать вам, как персонализировать каждый ответ, чтобы он включал не только слова благодарности — за подарок, например — и пожелания счастливого Нового года, но личные детали, касающиеся семьи, карьеры, наград, чего угодно.

— Поразительно! — восклицает Эм. — Ты гений! — А мысленно добавляет: «Да любой подросток проделает то же самое в перерыве между игрой в „Колл оф Дьюти“ и отправкой фотографий своего члена девушке по „Вацапу“».

— Ничуть, — отвечает Бонни. — Это довольно просто. — Но она краснеет от удовольствия. — Если вы продиктуете текст базового письма, я наберу его.

— Отличная идея. Но сначала мне нужно подумать, как это будет звучать. Пока схожу посмотрю, что с руками бедного Родди.

— У него довольно сильный артрит, да?

— О, он то приходит, то уходит, — отвечает Эм. И улыбается.

2

Родди лежит на кровати, прижав к груди скрюченные руки. Эм не нравится видеть его таким, так он выглядел бы, лежа в гробу. Но мертвецы не улыбаются, а он улыбается ей. Родди по-прежнему такой обаятельный. Она прикрывает дверь спальни и подходит к туалетному столику. Достаёт баночку без этикетки.

— Думаю, нам следует вычеркнуть её из списка, — говорит Родди, когда жена возвращается и садится рядом с ним на кровать.

— А ведь кто-то был очарован её упругой грудью и тонкой талией, — напоминает Эм, откручивая крышку банки. — Не говоря уж о длинных ногах.

Внутри банки желтоватое желеобразное вещество. На покойном Питере Стейнмане было не так уж много жира, но они собрали всё, что возможно.

— Конечно, она хороша собой, — нетерпеливо говорит Родди. — Но дело не в этом. Мы никогда не брали кого-то, с кем у нас близкие отношения. Это опасно.

— Я работала на той же кафедре, что и Хорхе Кастро, — отмечает Эм. — Меня даже допрашивали, — её глаза расширяются. — А ты, кстати, играл в боулинг в той лиге, «Золотые Старички»…

— Но не сейчас. — Он показывает свои руки. — А что касается допроса по поводу Кастро, то на вашей кафедре допрашивали всех. Это обычная процедура. Тут другое. Она работает в нашем доме.

Это правда. Эмили позвонила девушке в День подарков[37] и предложила ей работу на неполный день: обновить компьютер, чтобы упростить переписку, и создать электронную таблицу с именами претендентов на участие в писательском семинаре.

Эм проводит пальцем по желтоватому веществу, ещё недавно находившемуся в брюшной полости Питера Стейнмана.

— Вытяни руки, радость моя.

Родди протягивает руки со слегка скрюченными пальцами и заметно опухшими суставами.

— Полегче, полегче.

— Будет немного больно, а затем полегчает, — говорит она и начинает обрабатывать его пальцы мазью, уделяя особое внимание костяшкам. Иногда он морщится и втягивает воздух, издавая звук, похожий на змеиное шипение.

— Теперь согни, — велит она.

Родди медленно сжимает пальцы рук.

— Лучше.

— Конечно.

— Ещё немного, пожалуйста.

— Тут немного и осталось, дорогой.

— Ну хоть чуточку.

Эмили снова проводит пальцем, словно рисуя запятую на дне банки. Затем переносит мазь на левую ладонь Родди и втирает в его пальцы, теперь сгибая их почти как здоровые.