— Счастливого Рождества, Бонни. Возможно, мы ещё увидимся.

— Круто! Счастливого Рождества!

Девушка уходит по дорожке. Эмили закрывает дверь и смотрит на Родди.

— Красивые ножки, — замечает тот.

— Мечтай дальше, Лотарио[34], — отвечает она и оба смеются.

— Не только эльф, но и начинающий писатель, — говорит Родди.

Эм фыркает.

— Потрясно. Круто. Чудеееесно. Сомневаюсь, что она сможет написать что-то оригинальное, даже если приставить ей пистолет к виску. Но нас ведь интересуют не её мозги. Так?

— О, не говори так, — отвечает Родди, и они снова смеются.

У них есть небольшой список возможных кандидатов на следующую осень, и эта рождественская эльфийка будет неплохим дополнением.

— При условии, что она не веган, — говорит Родди. — Нам не нужна ещё одна их этих.

Эмили целует его в щёку. Ей нравится грубоватое чувство юмора Родди.

23 июля 2021

Вера Стейнман живёт на Сикомор-Стрит, где не растёт никаких сикоморов. Никаких деревьев вообще. Их предостаточно на ухоженных и хорошо орошаемых акрах земли за тупиком Сикомор-Стрит, но они скрыты за воротами и извилистыми каменными стенами кладбища «Сидар-Рест». Этот район с улицами без деревьев, но названными в честь деревьев, застроен типовыми домами, стоящими почти впритык друг к другу под палящими лучами предвечернего солнца.

Джером паркуется у обочины. На потрескавшейся подъездной дорожке стоит «Шевроле». Ему по меньшей мере лет десять, может быть, пятнадцать. Пороги заржавели, а шины стёрлись. Выцветшая наклейка на бампере гласит: «ЧТО БЫ СДЕЛАЛ СКУБИ ДУ»? Джером предварительно позвонил и начал объяснять, что наткнулся на имя Питера Стейнмана, расследуя другое дело, но женщина тут же прервала его.

— Если хотите поговорить о Питере, обязательно загляните. — У неё был приятный голос, почти музыкальный. Такой голос, подумал Джером, можно ожидать у хорошо оплачиваемой секретарши в престижной юридической или инвестиционной фирме в центре города. Теперь, видя маленький домик, стоящий на голой лужайке, он не находит в нём ничего престижного.

Джером надевает маску и звонит в дверь. Слышен звук приближающихся шагов. Дверь открывается. Появившаяся женщина выглядит под стать шикарному голосу: светло-зелёная блузка, тёмно-зелёная юбка, чулки, несмотря на жару, каштановые волосы забраны. Единственное, что выбивается из образа — запашок джина в её дыхании. Даже больше, чем запашок, а в руке она держит полупустой стакан.

— Вы мистер Робинсон, — говорит она, как будто он сам в этом не уверен. Под прямыми солнечными лучами Джером видит, что её приятная внешность женщины средних лет, возможно, во многом объясняется магией макияжа. — Входите. И можете снять маску. Конечно, при условии, что вы прошли вакцинацию. Я переболела и теперь в полном порядке. Антител под завязку.

— Спасибо. — Джером проходит внутрь, снимает маску и засовывает её в задний карман. Он ненавидит эту долбаную штуку. Они стоят в гостиной, опрятной, но тёмной и скромной. Мебель без излишеств. Единственная картина на стене — будничный пейзаж в саду. Где-то тарахтит кондиционер.

— Я не раздвигаю шторы, потому что кондиционер на последнем издыхании, и я не могу позволить себе купить новый, — говорит она. — Не хотите ли чего-нибудь выпить, мистер Робинсон? У меня есть джин с тоником.

— Можно немного тоника. Или стакан воды.

Женщина идёт на кухню. Джером садится в кресло с откидной спинкой — осторожно, надеясь, что оно не прогнётся под двумя сотнями фунтов его веса. Кресло скрипит, но держится. Джером слышит позвякивание кубиков льда. Вера Стейнман возвращается со стаканом тоника для него и со своим, наполненным до края. Позвонив тем вечером Холли, он признается ей, что несмотря на слова скейтбордиста у «Дэйри Уип», он даже представить не мог, что будет иметь дело с заправской пьянчужкой, не просыхавшей до конца их беседы. Которая оборвалась внезапно.

Вера Стейнман садится в другое кресло, ставит выпивку на кофейный столик, где лежат подстаканники и разложены журналы, и разглаживает юбку на коленях.

— Чем я могу вам помочь, мистер Робинсон? Вы кажетесь слишком юным, чтобы заниматься поисками пропавших детей.

— На самом деле я ищу пропавшую женщину, — говорит он и вкратце рассказывает о Бонни Даль: где обнаружили её велосипед, как они с Холли («Мой босс») отправились в «Дейри Уип», поговорить с мальчиками, катающимися там на скейтбордах, и как всплыло имя Питера.

— Я не думаю, что исчезновение Питера как-то связано с исчезновением Бонни Даль, но хотел бы удостовериться. И мне любопытно. — Он подбирает другое слово. — Небезразлично. Вы что-нибудь слышали о своём сыне, миссис Стейнман?

— Ни слова, — отвечает она и делает большой глоток из своего стакана. — Может быть, мне стоит купить спиритическую доску.

— Значит вы думаете, что он… — Джером понимает, что не может закончить фразу.

— Мёртв? Да, именно так я и думаю. Днём я всё ещё питаю надежду, но ночью, когда не могу уснуть… — Она поднимает стакан и делает большой глоток. — Когда даже полный желудок этой дряни не способен усыпить меня… Я знаю.