Читаем «Ход конем» полностью

Было тихо. Тучи скрыли луну. Собаки замолкли, только далеко-далеко на станции подавал голос маленький паровозик «кукушка». Прикрыв створки окна, чтобы не сразу обнаружили его отсутствие, Подкопин, пригнувшись и касаясь плечом стены, стал пробираться к углу дома. Оттуда, по-прежнему не поднимаясь в полный рост, побежал через садик к забору между участками. Там, не глядя, нащупал известную ему ещё с детства доску. Отодвинув ее, он с трудом протиснулся в образовавшуюся щель и растворился на соседском участке.

Стрелочник потоптался вокруг стрелки. Мимо проскочил голосистый маневровый паровозик, приветственно пискнул, а старик радостно помахал машинисту рукой. Когда он обернулся, рядом с ним стоял Алексей. Старик в ужасе собрался закричать. Подкопин двумя пальцами прикрыл ему рот, отрицательно покачал головой и прошептал:

– Не надо. Где составы на запад?

– Там, – старик неопределённо махнул рукой себе за спину.

– Спасибо, отец, за молчание и подсказку. А теперь забудь меня. Не было меня, я тебе померещился. Понятно?

Старик согласно кивнул головой. Алексей исчез в указанном направлении. Стрелочник, воровато посмотрев из стороны в сторону, трижды перекрестился.

Товарняк уже тронулся и набирал ход, двигаясь мимо небольшого косогора, на который взбежал беглец. Пропустив закрытые теплушки и цистерны с нефтью, он прицелился на насыпной вагон. Ему повезло: песка было не так много, так что можно было вполне комфортно и незаметно покинуть родные края.

Алексей разбежался и прыгнул. Приземление прошло удачно. Мягко, профессионально кувырнувшись, Подкопин закатился в угол, плотнее запахнул пыльник и закрыл глаза.

Он прислушивался к грохоту колёс на стыках рельсов, как к сладкой музыке, которая выбивала бывшему разведчику: «Ура! Домой! Ура! Домой!»

Родина не приняла смелого, мужественного, но доверчивого человека. Отныне его дом был в южных горах, среди деревьев сливово-вишнёвого сада, за тридевять земель от Отчизны, на которую ещё сутки назад он так стремился.

Жизнь не заканчивалась, скорей всего, она только начиналась, но её предстояло строить заново и без оглядок. Он молод, у него есть любимая жена, которая ждёт его. Там, под небом, круто посоленным яркими звёздами Млечного Пути, со стрекотанием цикад по ночам и радостными лучами утреннего солнца, которые играют в гроздьях винограда, он построит новую жизнь.

* * *

Штаб полка располагался в бревенчатом здании сельского клуба, который возвели перед самой войной, и он чудом уцелел после многочисленных бомбёжек. Почернел от бесчисленных дождей, но остался добротным и целым.

Солдаты интендантской роты чуть подлатали кровлю, перевесили несколько дверей, и командование заселилось. Хотя здание и стояло на пригорке сразу после правого поворота сельской дороги, от любопытных глаз его скрывали густые кроны многочисленных деревьев. От клуба лучами расходилось несколько улиц главной усадьбы, образовав небольшую площадь. Сейчас по ней постоянно кто-то сновал, приезжали и отъезжали машины, приходили и убегали люди. На гулком крыльце толпилась, курила, ругалась и чего-то требовала куча военного народу. Во всех комнатах, включая большой кинозал, кипела штабная жизнь.

В бывшей каморке киномеханика лейтенант Самохин, белобрысый крепыш с пшеничными бровями и ресницами, вцепился в майора Кирющенко – сухопарого чернявого хохла с висячими усами, заместителя командира полка по боевой части, который был родом из Запорожья, поэтому говорил на густой смеси русского и украинского языков. Все прекрасно знали, что у этого с виду добродушного мужика снега зимой не допросишься. Но и лейтенант был командиром роты полковой разведки. Он никак не мог уронить своего звания и поэтому нудно добивался поставленной перед собой цели. А майор методично занимался своими делами, отмахиваясь от Самохина как от назойливой мухи, заранее зная, что лейтенант вот-вот выдохнется, взбеленится и побежит кружить по штабу, проклиная его, Кирющенко, и жалуясь на него первому встречному-поперечному.

– Ну ты шо, Самохин, – гудел Кирющенко, – совсем сказився, чи шо? Хде ж я тоби сейчас во время наступления человика пошукаю? И заметь, ты хочешь не просто человика, и не на колхозную свинарню, а бойца в полковую разведку. Ты холовой думай! Это тебе не горобцам[2] дули крутить!

– Товарищ майор, – додавливал Самохин, – вы же не меня лично без ножа режете, вы всю полковую разведку враз обескровливаете. Нам человек во как нужен!

И лейтенант картинно провёл ребром ладони себе по горлу. На майора это не произвело никакого впечатления. В этот момент раздался стук в дверь.

– Открыто, – крикнул Кирющенко, – войдите!

Дверь распахнулась, и, как принц из сказки, в комнате появился Алексей. Он чеканным строевым шагом подошёл к столу, браво отдал честь и представился:

– Старший сержант Алексей Подкопин прибыл из госпиталя после ранения для дальнейшего прохождения службы!