Андрей Батуханов

«Ход конём»

* * *

Мороз стоял такой крепкий, что темень вокруг дрожала, как воздух после удара в било[1]. Казалось, крикни громко – и всё осыплется и разлетится, как хрусталь. Рассвет намёком показался на горизонте, и тьма стала терять свою чернильную непроглядность. Деревья и спины впередиидущих стали обрисовываться чётче, постепенно проступая, как на фотоснимке. После нескольких сот метров быстрой ходьбы на лыжах Алексей разогрелся. И тут его нос, проявив своенравную самостоятельность, потёк и предательски захлюпал. Пришлось дышать через рот, со свистом втягивая воздух сквозь сомкнутые зубы. Но и их скоро стало сводить от холода. Алексей поднёс ко рту овечью варежку, пытаясь прикрыть ею рот.

– В лесу как надо себя вести? – в нетрезвом свете утренних сумерек к Алексею приблизились седые от инея брови и борода Поликарпа. – Тебя батя как учил? Ты – молчком, и зверь – торчком. А так – вернёмся несолоно хлебавши. Бабы с мальками засмеют.

Кто-то из группы коротко хохотнул.

– Цыть, я сказал! – осадил весельчака злым шёпотом Изюбрин. – Идём тихо. Маленько осталось.

Цепочка из семи охотников на широких лыжах пошла дальше.

Как ни странно, но после этой выволочки Алексей забыл о морозе. Он поймал ритм движения взрослых охотников, и разум зажил отдельно от тела. Неожиданно появилась мысль, что так он может идти долго, до края леса, да что там край леса – до края земли! Это открытие его окрылило. Всё вокруг радовало и удивляло. И эти звезды, всё ещё горящие над головой, и эти посеребрённые ели, стоящие по обе стороны от лыжни, и скрип снега под лыжами, и даже морозный воздух. В другой раз спел бы или пошёл вприсядку. Но дело сейчас важней!

Поликарп иногда оборачивался на Алексея – и тогда был виден смутный диск из седых бровей и бороды, но это был уже не укор, а одобрение. И Алексей ещё усердней работал на лыжне – он очень хотел, чтобы его первая настоящая охота не стала последней. Пацаном он с отцом и сам ходил на уток, бил зайца, но на волка шёл впервые.

Через полчаса Изюбрин, шедший первым, неожиданно остановился на небольшой поляне и молча вскинул руку. Движение смялось, и неровная цепочка замерла. Поликарп присел, поднял голой рукой комок снега с чьим-то следом. След рассыпался – значит, свежий. Видимо, волки вошли в урочище на днёвку. Старик повернулся к остальным охотникам и жестом указал в сторону.

Пятеро бесшумно отделились и ушли в урочище проверить, нет ли выходного следа. Через некоторое время вернулся Игорь Викторов и отрицательно мотнул головой. Выходного следа не было. Немногословный и в жизни, он молча достал из заплечного мешка катушку со шнуром с красными флажками. Нацепив её на какой-то сучок, двигаясь спиной, он стал аккуратно разматывать бечеву. Пятясь назад, Игорь поминутно оглядывался. Поликарп метнул на Алексея осуждающий взгляд, и тот кинулся помогать напарнику – перехватил катушку, а Игорь, потянув свободный конец, стал уходить в лес, где четверо других так же обкладывали волков.

Пока ребята разматывали верёвку, Изюбрин обежал окрестности. Вернулся и знаками расставил ребят. Игоря отправил подальше от себя влево, а Алексея поставил перед двумя берёзами, растущими из одного корня, в пределах прямой видимости справа от себя.

* * *