Читаем «Ход конем» полностью

Гитлер посчитал подобный факт предательством и решил отомстить, ликвидировав Югославию как государство. В надежде на помощь Советского Союза, в конце марта сорок первого года был заключён договор о дружбе и ненападении с СССР. Но это не спасло страну, и в начале апреля немцы начали широкомасштабную операцию «Наказание».

После одиннадцати дней беззубого сопротивления правительственных войск фашисты захватили страну. Территория Хорватии досталась союзникам Германии, местным националистам – усташам[6], которые создали там независимое государство. Движение усташей в 1929 году в Италии создал Анте Павелич. На других покорённых территориях хозяйничали немецкие и итальянские фашисты, румыны, венгры и болгары. Свора шакалов пыталась растащить на мелкие кусочки некогда сильную и богатую страну.

Уже в мае часть югославских офицеров, оставшихся верными эмигрантскому правительству короля Петра II Карагеоргиевича, создала своё освободительное движение, получившее название «четники». Оно было построено по принципу небольших автономных групп – «чет», которые вели военные действия. Возглавил повстанцев Драголюб, или Дража Михайлович.

В день нападения Гитлера на СССР в лесах возле города Сисак был создан 1-й Сисакский партизанский отряд, которым руководили коммунисты. Немного позже на нелегальном съезде в Белграде был образован Верховный штаб партизанского движения, который возглавил Иосип Броз Тито. Так что основная борьба за власть в Югославии развернулась между этими группировками, хотя существовали и другие вооружённые отряды с иной идеологией и без неё, но они были столь малочисленными, что особого влияния на расстановку сил не оказывали.

Изначально Тито и Михайлович пытались делать одно дело сообща, но потом непримиримые противоречия разрушили и без того зыбкое равновесие, и, как это часто бывает в жизни, союзники стали заклятыми врагами. Четники воевали с коммунистами и усташами, усташи нападали на четников и партизан Тито, а те, в свою очередь, громили и тех и других и активно отбивали территории у фашистов.

Вот в такой лихой замес людей, настроений и идей угодил старший сержант Подкопин.

В концлагере фашисты в целях дезинфекции постоянно сбривали заключённым волосы. Как он выглядел, мало заботило полкового разведчика. Главной задачей было – выжить и сбежать.

Через несколько дней после освобождения из лагеря Алексей увидел себя в первом попавшемся зеркале и вздрогнул. Ему недавно стукнуло двадцать девять лет, а из зеркала на него смотрел почти старик. Морщины стали глубже и резче, глаза поблекли, но больше всего несуществующих лет добавляла седая щётка волос и клочковатая бородёнка. Решение созрело мгновенно: бриться наголо. Так было комфортно, проще и, опять же, безопасней.

Он избавился от волос несколькими движениями опасной бритвы. После этого на его лице явственней проступили черты матерого волка. Высокий от природы лоб теперь совсем открылся. Глубокие носовые складки, удлинившийся нос и опустившиеся углы рта лишь увеличивали сходство с серым хищником. И только глаза остались прежними – тёмно-вишнёвыми, глубоко посаженными. Они могли рассказать внимательному человеку о пережитом. А вот взгляд стал жёстким и оценивающим, даже когда старший сержант улыбался. Но после лагеря делал он это крайне редко. Новое выражение, появившееся в его чертах, как ни странно, не отталкивало, а наоборот, придавало его лицу какой-то особый магнетизм, окутывая его особым притягательным флёром.

После концлагеря исчез балагур и весельчак, а появился немногословный и замкнутый человек. Поскольку он предпочитал действовать, а не говорить, умел слушать, а не рассказывать, то быстро завоевал популярность в отряде. Хотя у его молчаливости была и другая сторона. Сербский хотя и близкий славянский язык, но всё-таки чужой. Очень часто незнание языка помогало ему отгородиться от всех непониманием, что позволяло целиком погружаться в свои размышления и воспоминания. Но уже через месяц он мог спокойно выражать на сербском достаточно сложные мысли. Другое дело, что он не часто это делал. Но ни ему, ни его новым друзьям это не мешало. Воевать с товарищем Алёшей, как его теперь звали все партизаны, было спокойно и надёжно. Он был как заговорённый. Действовал дерзко и быстро, и всегда удачно. Казалось, что пули и осколки облетали его стороной, что он уже выбрал весь запас неудач, предназначенных для него судьбой. И в отряде сформировалось устойчивое мнение, что любое задание, в котором участвует Подкопин, пройдёт с минимальными потерями, а то и вовсе без них. И все мечтали попасть с ним в одну боевую группу.