Читаем «Ход конем» полностью

– Согласен, – поддержал командира начштаба, – у вас будет минут сорок – пятьдесят, потом артиллерия прекратит обстрел, а войска отойдут на прежние позиции.

– Кто встречать будет? – поинтересовался лейтенант.

– Это зона ответственности капитана Быкова.

– Он мужик тёртый, – обрадовался Самохин.

– Ну, тогда вперёд и с песней! – закончил разговор Петелин.

Через три часа Петелину доложили, что разведчики благополучно миновали передовую и скрылись во вражеском тылу.

На немецкой территории разведчики обложили дорогу, которая связывала немецкие передовые позиции со штабом. Дорога была грунтовая и узкая, но короче той, по которой двигались основные войска. Штабным машинам не приходилось выписывать вензеля на дороге, разбитой грузовиками и танками. Вдобавок она находилась глубже от передовой, а поэтому считалась более безопасной.

День был потрачен на рекогносцировку на местности и определение точного места засады. Ночь провели в небольшом лесочке неподалёку от дороги, зарывшись в снег, как ездовые собаки. С рассветом размялись, сбросили с себя снежное оцепенение и принялись ждать. Роли в группе были давно распределены, поэтому каждый занял свои штатные позиции. День был ясный, только иногда ветер поднимал снежную позёмку, которая клубилась над самой землёй, но это было только на руку разведчикам. Главное было – не заснуть в этом белом безмолвии. Глазу не за что было зацепиться. Только покачивание голых веток иногда говорило о существовании времени. Подкопин спасался тем, что с такой же тщательностью, как старый пёс обгладывает сахарную косточку, поминутно перебирал в памяти мгновения в каптёрке связистов. И мороз его не брал!

После обеда из морозной бесконечности вдруг возник звук автомобильного мотора. Вскоре на горизонте появился «хорьх» в сопровождении мотоцикла с пулемётом на коляске. Как только машина вынырнула из-за очередного поворота, около засады пронзительным посвистом оживилась дикуша, птица не из этих мест. Но немцы не знали об этом, поэтому кричи Николаев хоть павлином, подавая сигнал членам своей группы, он бы никого не выдал.

Захват прошёл как по нотам. Двумя короткими очередями Ларочкин срезал мотоцикл с пулемётчиком, и тот улетел в кювет. Бодьма из оптической винтовки пробил задние колеса автомобиля, Подкопин через стекло своим ППШ уложил охрану. Немецкий офицер удивлённо крутил головой и непонимающе хлопал глазами. Самохин, не дав опомниться, оглушил и связал его.

– Теперь быстро уходим! Не нравится мне это, – с заметной тревогой в голосе ответил Самохин.

– Что именно?

– Слишком всё гладко прошло. Без сучка и задоринки.

– Меня это тоже настораживает, – оглядываясь, сказал Алексей.

Замаскировав место и следы нападения, разведчики быстро исчезли от дороги.

Пока группа Самохина возвращалась в условленный квадрат, в блиндаже на передовых позициях суровый капитан Быков, его ординарец, молодой лейтенант и полковой связист проверяли готовность к встрече.

– Лейтенант, после артподготовки начинаем атаку. Что бы ни случилось, твоя задача – встретить разведгруппу лейтенанта Самохина и тут же доставить их в штаб. Задача ясна?

– Так точно, товарищ капитан.

– Исполнять!

– Есть! – Козырнув, молодой лейтенант затопал из блиндажа.

– Теперь ты, связь, – нервно гоняя по углам рта спичку, заговорил Быков. – Если, как в прошлый раз, в середине боя останемся глухими, то берегись. Зуботычиной уже ты не отделаешься, даже госпиталь тебя не спасёт. Сдам тебя под белы ручки капитану Сонину, и пусть он у тебя роды принимает. А какой он акушер, мы с тобой знаем.

– Не надо Сонина, связь будет.

– Обнадёживает. Всё, по местам!

Снегопад прекратился всего полчаса назад. Зайцы и белки не успели оставить свои ажурные вензеля. Нетронутый снег пышными, но невесомыми шапками украсил деревья, превратив их в белые крылья невиданных птиц, а опушку леса – в сказочное Берендеево царство. Не хватало только Деда Мороза с посохом и розовощёкой Снегурочки. Поздняя луна добавляла серебристо-синей сказочности всему пейзажу. На освещённых склонах снежная целина отливала, как чешуя какой-то гигантской рыбины, выброшенной на берег. Почти предрождественская ночь с её неясными синими тенями и мерцающими искрами, перекликающимися с мигающими звёздами на чёрном небе. Но более внимательный взгляд разглядел, как на опушке берёзовой рощицы, в небольшом овражке, сосредотачивались разведчики. Очарование ночи разрушил подползший к лейтенанту Бодьма.

– Ну? – поинтересовался Самохин.

– Тихо. Метров пятьсот, шестьсот.

– Во сколько? – спросил у Самохина Николаев.

– Обещали в шесть.

– Однако, около шести и есть, – проворчал Николаев.

В этот момент воздух задребезжал от пронзительного свиста артиллеристского снаряда, следом взлетели черные комья земли.

– Как и обещали! А ты, Николаев, не верил! – обрадовался лейтенант. И высунулся из-за пригорка.

По снежному полю на немецкие позиции бежали белые фигурки солдат. Среди хитросплетения немецких окопов один за другим вырастали черные султаны взрывов, превращая пейзаж в черно-белую литографию.