Читаем Хочу стать генералом полностью

Я опять кивнул. Мы перешли в игровую комнату. Там стоял отличный стол для биллиарда, столик для шахмат, столик с нардами, столик для преферанса, который уже приготовлен. Обговорили условия. Игра началась осторожно. Рядом накрыли столик с водкой, коньяком, кофе. Порезанные апельсины, киви, лимоны, блюдце с сахаром. Николай Иванович с Валерой дымили по правилу: «Кури больше, противник дуреет». По ходу игры пили по чуть-чуть коньяк. Я в преферанс играл много и достаточно неплохо. Офицеры в командировках, на полигонах по вечерам играют по 3–5 часов и почти каждый вечер. Мой авторитет игрока возрос, когда я по очереди завалил их обоих на раскладах, когда эти расклады им казались не убиенными, а потом легко выскочил сам из довольно сложной ситуации. За то и другое выпили по 50 грамм. Потом за сыгранный мизер. Потом за не сыгранный мизер. Николай Иванович начал горячиться, рисковать, но влетал еще больше. Валера мне делал тайные знаки. Но меня охватил азарт игры с хорошими партнерами, и очень захотелось показать, что и я чего-то стою. При подсчете Николай Иванович проиграл около 50 рублей, а Валера — 20 рублей. Мой выигрыш составил около 70 рублей. Я попытался под любым предлогом отказаться от этих денег, но они уперлись, карточный долг — это долг чести. Они поклялись, что больше такого не будет, и они меня в следующий раз (завтра) обдерут, как липку. Николай Иванович сообщил Валере, что если он еще раз будет делать мне знаки или передавать сигналы, то он отправит его в спарринг к Николаю для бокса на пару раундов. Причем будут драться по-взрослому. Валеру такая перспектива явно не устраивала. Он клятвенно заверил, такого не было и никогда не повторится. Николай Иванович, после такого заверения, весело засмеялся. Мы еще выпили «на посошок». Валера проводил меня на проходную, где Николай вручил мне пропуск.

В номер я пришел около десяти вечера. Тесть пригласил к себе в номер для собеседования и отчета где был, с кем пил, что делал. Я их успокоил, что это будет каждый день с 8 утра до 10–11 вечера. Подробный отчет они получат в поезде, не раньше. Больше сказать ничего не могу. Ирина осталась обсуждать с ними эти события, а я пошел спать.

Но заснуть не удавалось. Я снова и снова прокручивал события сегодняшнего дня. Ту оперативность, при которой выявили даже такие подробности, которые я уже забыл и не придавал им большого значения. Докопались ли они до всех событий в Ужгороде? Тут же стоит большая загадка о смерти Ксении и Валентины. Что он знает об этом? Так кто же, на самом деле, Николай Иванович, если ему информацию выдают с такими подробностями за такие сжатые сроки? Причем с любого места моей службы. Все отношения по службе и за ее пределами. И даже догадаться нельзя, какие козыри у него припрятаны в рукаве. Вот это я попал. Но отказываться, сбежать ну никак нельзя. Надо идти по этой дороге с ними до конца отпуска. Может в преферанс не выигрывать? Так поймет же. Он аналитик, каких я не встречал. Как он вычислил про забытую флягу? Я этому значения вообще не придавал, да и вообще про флягу забыл.

Пришла Ирина. Выключила свет. Легла рядом. Я попытался ее обнять, но она гневно меня оттолкнула:

— Ты мне можешь объяснить, что происходит?

— Иринка, не могу. Но могу сказать, это очень важно для меня и для нас обоих. Считай, меня забрали на месячные курсы повышения квалификации. Кое-что я тебе смогу рассказать, но после окончания отпуска.

Я встал. Показал ей пропуск на месяц.

— Меня обыскивают при входе и выходе. Везде стоят камеры наблюдения. Территория полностью закрытая. Чтобы не говорили твои родители, я этот курс пройду до конца.

Пробормотав: «Делай, что хочешь», Ирина повернулась ко мне спиной. Разрешение получено, поэтому я смело полез к ней под ночную рубашку.

— Нет. Только не это!

Но остановить себя я уже не мог. Говорят, что есть статья в Уголовном кодексе за изнасилование своей жены. В эту ночь я подпадал под эту статью полностью, без смягчающих обстоятельств. Бить, я ее не бил. Спаси Господи. Но скрутил так, что двигаться она могла только в заданном направлении. Почти неделя воздержания превратила меня в обыкновенного самца. Ирина еще полчаса плакала после окончания процесса, пришептывая при этом, какая я скотина, а не муж и как ей со мной плохо. Чтобы ей стало хорошо, я еще раз ее оттрахал по полной программе, предупредив, что при продолжении истерики, мне придется пойти на третий воспитательный круг. Всхлипывания, стоны прекратились, а через пять минут я уже спал, освободившись от своих застоявшихся сперматозоидов.

Рано утром, приведя себя в порядок, я поцеловал свою жену, пожелал ей хорошего спокойного дня и напомнил, что ей исполнение супружеских обязанностей никто не отменял.

— Ладно, ладно. Иди уже. Раз надо, значит надо, — и она протянула мне навстречу свои губы.

Я посмотрел на часы, но на проведение с ней утренней разминки времени не оставалось, а жаль. Все-таки надо просыпаться раньше.