Читаем Хочу стать генералом полностью

Новый этап отдыха начался, как и планировали. Валерий Михайлович сказал, отзывы обо мне пришли положительные. Добро на допуск меня в закрытую территорию получено. Мы пошли за постройки «Хрустального дворца». Подошли к небольшому одноэтажному зданию. Справа и слева выкрашенный зеленой краской забор с большими воротами, куда вела широкая асфальтированная дорога. За забором видны только деревья. Мы зашли в дверь. Передо мной добротная проходная, оборудованная кинокамерой. Встречал нас крупный мужик ростом под 190 см, а весом не менее 130 кг. Смотрел он неприветливо. Жестом показал мне, надо поднять руки. Охлопал в поисках оружия. Подвел к кинокамере и, как я понял, меня сфотографировали. Проверил удостоверение, которое я захватил по просьбе Валерия. Выписали данные.

— Пропуск получите вечером. Вы мастер спорта по стрельбе? Это только в тире или действительно?

Меня это задело:

— Можем посоревноваться или слабо?

— Я с любителями не соревнуюсь. Разве только дать Вам пощелкать без патронов, чтобы не подстрелили кого-то.

— А может, попробуем?

— Руками, ногами махать умеешь?

— Ему нельзя, — вмешался Валерий, — он после сильной контузии.

— Понятно. Поэтому он и прыгает. Немного выпендривается.

Мне очень хотелось ответить ему что-то, погрубее. Но начинать знакомство с грубостей неправильно. Я промолчал. Мы с Валерием прошли на территорию.

— Это начальник охраны. Звать Николай. Звание майор. Очень замкнутая личность. Силен физически необыкновенно. Охраняет этот заповедник. Мы после знакомства с Николаем Ивановичем перед обедом прогуляемся по территории, а заодно и поговорим. Кстати, ты в преферанс играешь? Отлично. Будешь третьим. Но это не часто. Все правила здесь диктует Николай Иванович. Предупреждаю, если ты ему не понравишься, то тогда все. Будет только обследование. Подлизываться не надо, угодничать тем более. Спокойно вызывай его на спор, высказывай свою точку зрения, возражай, но постарайся обоснованно. Откровенно говоря, ему здесь скучно. Одни и те же лица. Но, самое печальное, что все боятся возражать. А вдруг, что-то не так. Конец карьере. А тебе бояться нечего. Да, я его еще предупредил, что твое поведение может быть не стандартным. Его это обрадовало.

Постучавшись, мы вошли в большую комнату, где в кресле с книгой в руках сидел мужчина с густой седой шевелюрой лет шестидесяти, Одетый в красивый спортивный костюм. Он поднялся нам навстречу, протянул мне руку. Властное лицо с крупными чертами. Тонкие, сжатые губы. Чуть выдвинутый вперед подбородок. Прищуренные глаза. Высокий лоб. Полноватая фигура, но движения резкие и уверенные. Где-то я встречал его портреты.

— Николай Иванович.

— Виктор Иванович.

Он засмеялся:

— Не будете возражать, если я буду называть Вас Виктор и на «ты». Для меня так будем удобнее.

— Да ради Бога. Без проблем.

Мой ответ по форме изложения его удивил. Так ему не отвечали. А меня повело. Он что хочет? Марионетку на веревочках? Так марионетка из меня никакая. Николай Иванович показал на стул, возле небольшого стола. Мы втроем сели. Он начал расспрашивать меня о семье, как я стал военным. Николай Иванович оказался тонким психологом. Наша беседа шла по тому руслу, которое он запланировал. Я отвечал четко, не вдаваясь в лирику. Его замечания, комментарии, его интерес к моему рассказу убрали тот ледок, что у меня появился в самом начале. Я уже не просто рассказывал, как мы жили впятером в коммунальной комнате на 14 квадратных метров, как отец, уволенный по второй группе инвалидности из армии в 37 лет, вынужден торговать на рынке, почему я пошел в училище. Не осознавая того, я размахивал руками, даже хлопал ладонью по столу. Николай Иванович то подначивал меня, то смеялся, то обрисовывал всю эту ситуацию в эти годы по всей стране. Это оказался просто великолепный слушатель и собеседник. Конечно, про свои приключения с женщинами я не рассказывал, да это для него не интересно. А вот взаимоотношения и проблемы в офицерской среде его интересовали. Я, ну самую малость, чуть-чуть красуясь, рассказал о взаимоотношениях с «тремя мушкетерами», а Николай Иванович присвистнул.

— Я все думал, а почему же ты не попал в академию? Просто и очень умно эти трое остановили твое движение вперед, лишив возможности стать генералом. А ты, надув щеки, как индюк, повелся и дал возможность себя спалить.

Вот такого вывода и такой своей оценки я не ожидал, что я и немедленно ему высказал:

— Да чепуха это все. Просто так сложилось.

— Ты, Виктор, недооценил этих ребят. Они сидели на тупиковой должности. Движения вперед по служебной лестнице у них нет. А тут рядом баловень судьбы. Если ты вместо соревнований отправился в академию, то командир полка тебя бы не понял. Но ты выполнил данное слово. Похвально. А ребята с завистью поняли, что тебя надо «посадить в лужу» любым способом. Они спровоцировали тебя на скандал два раза, чтобы наверняка. Ты повелся, а там дальше дело техники. Партийное взыскание. Академия и генеральские погоны скрылись за горизонтом. Значит, это они оказались намного умнее, чем ты думал. Даже намного дальновиднее тебя.