— Это он пришел извиняться. Так подойти, для него это уже подвиг, — подвел итог генерал Гапеев. — Значит, совершаете завтра в ночь марш домой. Утром послезавтра вы дома. Моете машины, а на следующий день Командующий проводит у вас смотр техники, а дальше проверка. Технику помойте хорошо после этой грязи. Я тоже буду с Командующим. Командиру полка я предложил:

— А давайте мы всю технику покрасим. Проверяющие рты разинут. У нас для этого все готово. Бочки с краской я наменял заранее. Утром придем. Половина офицеров будет дома отдыхать до вечера. Вторая половина возглавляет мойку машин. Механики-водители днем спят. Вечером ставим прожектора. Пульверизаторы у нас готовы. Вторая половина офицеров уходит домой отдыхать, а первая выходит на ночную смену. До одиннадцати дня мы все успеем. Но после отъезда Командующего даем всем отдых на сутки.

Командиры дивизионов меня поддержали.

— Комиссия ахнет. Минимум хорошая оценка нам обеспечена.

Хворостов согласился. Марш провели организованно. Я на БРДМ (бронированная разведывательно-дозорная машина) ушел раньше колонны. Когда колонна полка пришла в гарнизон — все для мойки и покраски уже готово. За день мы вымыли практически всю технику. В семь вечера я освободился. Сначала душ, обед и совместно ужин. Потом спать, спать, спать. В семь утра меня вызвали по тревоге в парк боевых машин. Стояли командиры дивизионов, заместители по технике, командиры батарей. Они, молча, показали мне на покрашенную технику. Половина техники покрашена в зеленый цвет, а половина — в коричневый. При свете прожекторов цвет краски не отличался. Разницу заметили, когда стало светло. Показывать комиссии коричневую технику — это сразу два балла. Перекрасить не успеем по времени. Все грустно смотрели на результаты ночного труда.

— Зеленая и коричневая краска еще есть?

Получив утвердительный ответ, я принял решение:

— Пятнаем. Там, где зеленая техника — ставьте коричневые пятна, а на коричневой — зеленые. Получится камуфляж. Командиру полка не говорите. Я сам буду докладывать. Успеем?

Повеселевшие командиры хором ответили:

— Пятнать — не красить. Запросто успеем.

Раскрашивали все. Пятнали. Такого в нашем полку еще не видели. Хворостов встречал все командование армии и дивизии возле штаба полка. Для осмотра техники привлекали всех командиров полков дивизии. Я ждал возле входа в парк. Когда во главе с Командующим армией все зашли на территорию и увидели технику, как на картинках америкосов, то все остановились.

— Это что такое? — изумленно спросил командир дивизии.

Генерал-лейтенант Шеин повернулся ко мне:

— Товарищ генерал- лейтенант. Согласно приказа Главкома ГСВГ N289 от октября 1984 года, с апреля 1985 года техника и хранилища должны быть закамуфлированы под летний период обучения. Мы только выполнили приказ Главкома.

Шеин смотрел на меня, а глаза его смеялись. Но он повернулся к командиру дивизии:

— Я надеюсь, что и остальные командиры частей тоже внимательно читали приказ Главкома. А вот исполнения, кроме артполка, я что-то не видел. Даю всем три дня. Приеду, проверю. Командиру полка объявляю благодарность. А также подполковнику Рубину.

Мы громко сообщили всем, что служим Советскому Союзу.

— Внесите в протокол проверки, что по ее результатам, я утверждаю артполку оценку «отлично». Хотел, Рубин, у Вас уточнить, на миниатюр полигоне Вы филенки выровняли? Тогда все хорошо.

Подошли машины. Все расселись и уехали. Остался начальник артиллерии дивизии с Хворостовым. Я им объяснил причину камуфляжа.

— А номер приказа Главкома?

— Да, я его выдумал на ходу.

— Ну, ты и даешь! Уважает тебя Командующий.

— Ну, что, можно и по сто грамм. Проверка для нас закончилась.

Мы зашли в новый кабинет Хворостова. Начальник артиллерии дивизии остолбенел.

— Мне тоже можете такое сделать?

— Можем, товарищ полковник. Ищите себе помещение.

— Все-таки тандем у вас получился хороший.

Посидели втроем за накрытым столом. Выпили за окончание весенней проверки. Чебан уже приготовил для начальника артиллерии большой пакет с нашей продукцией. Начальник артиллерии поблагодарил и уехал. Чебан доложил, что улучшенный пакет заложил в машину генералу Гапееву.

Ну что же, теперь можно заняться текущими делами. Еще я заметил, при больших психоэмоциональных нагрузках и при отсутствии секса хотя бы в течение суток, у меня начинаются сильные боли в голове. Чем больше нет половых сношений, тем больше болит голова. Иногда по вечерам даже невозможно заснуть, хотя до этого я мог заснуть в течение двух минут в любом положении. Врачи утверждали — это результат контузии и предупреждали, что дальше может быть хуже. Таблетки от головной боли помогали мало. Диагноз ставили простой: если дальше это будет усиливаться, то надо увольняться из армии. Результатом этих головных болей может стать попадание в психушку. Ира считала, что это все мои выдумки для оправдания моего блядства.

Глава 58

Трускавец. Валерий Школьный и Николай Иванович