Читаем Хищные птицы полностью

— Иногда мне бывает ужасно страшно, — тихо сказала Пури. — Не знаю, может быть, я становлюсь трусихой, но порой мне кажется, что борьба не для меня. Тогда, во время оккупации, когда я была еще совсем маленькой, люди удивлялись моей храбрости. Я была связной у партизан, носила им продукты и медикаменты, перевязывала раненых, — я была всюду, где требовалась моя помощь, даже выступала на собраниях. А теперь, Мандо, бывают ночи, когда я не могу уснуть…

— Знаешь, Пури, это вовсе не трусость. Просто…

— Что просто?

— Просто у тебя в сердце родились иные, новые чувства.

— Мандо!

— Да, Пури, моя любовь к тебе — это ведь не камень в пустыне.

— Не камень в пустыне… — повторила девушка слова Мандо.

— Разве это не так?

Пури опустила голову, но через мгновение снова взглянула на Мандо. Мандо взял ее за руку и ощутил тепло маленькой ладошки.

Разговор их перешел на занятия Пури, которая по совету доктора Сабио поступила на курсы домоводства.

— Хорошая мысль, — сказал Мандо. — Значит, ты уже окончила курс политических наук?

— Ты смеешься надо мной.

— Я хотел только сказать, что у тебя нет недостатка в знаниях по домоводству, но учеба никогда не помешает, во всяком случае, ты свои знания тут отшлифуешь. Что же касается политических вопросов, то благодаря имеющемуся у тебя опыту борьбы ты, мне кажется, разбираешься в них лучше, нежели иной книжный червь.

— Да, может быть, в этом я и разбираюсь, у меня, наверное, просто есть чутье, но вот знаний-то по политэкономии недостаточно. Я мало смыслю и в финансовых вопросах. Что же касается домоводства, то я ведь умею только шить, штопать да готовить кое-какие немудреные блюда. Но разве этого недостаточно? — подняв бровь, с напускной серьезностью спросила она.

— Beri gud![76] — расхохотался Мандо. — Я знаю, что ты станешь не только хорошей хозяйкой, но и примерной матерью.

Пури лукаво взглянула на Мандо.

— А как же Долли Монтеро?

Мандо изобразил притворное удивление.

— Я даже и имени такого не помню. В моем сердце крупными буквами написано: ПУРИ.

Встреча с Пури наполнила сердце Мандо восторженной радостью. Им впервые довелось поговорить так откровенно и тепло. Они любили друг друга, в этом не оставалось сомнения.

Попрощавшись с Пури, Мандо отправился в редакцию «Кампилана», чтобы обсудить с Магатом и Андресом очередные дела. Теперь, когда печатавшиеся в газете материалы получили такой огромный общественный резонанс, забот у них заметно прибавилось. В кафе, парикмахерской, в магазине то и дело слышалось: «А ты читал в „Кампилане“?»

Естественно, такой успех газеты вдохновлял Мандо. Вот когда начнет действовать их собственная радиостанция, когда вступит в строй телестудия, думал он, тогда уж наверняка они сумеют пронять этих толстокожих толстосумов. Он выехал на плохо освещенный участок пустынного шоссе и невольно сбавил скорость. В небе ярко светила луна, поэтому он не включил фары. И, как оказалось, напрасно: он едва не врезался в стоявший впереди джип, но, к счастью, успел резко вывернуть руль. Подняв капот, двое мужчин копались в моторе, третий двинулся к машине Мандо.

— Заглох, — вместо приветствия бросил он на ходу.

— Чуть было не врезался в вас, — ответил Мандо.

— Заглох на середине дороги. Может, вы нам поможете?

Человек оглядел Мандо с ног до головы и, обойдя его машину, взглянул на номер. Тем временем Мандо подошел к джипу.

— Ну, что тут у вас? — спросил он.

Копавшиеся в моторе словно по команде подняли головы.

— Да сами не поймем. Вроде бы нет контакта, — откликнулся один.

— А у вас нет карманного фонаря? — снова спросил Мандо, наклоняясь к двигателю.

— А как же? — ответил другой и вдруг резко ударил Мандо по голове.

Но Мандо не был застигнут врасплох, он интуитивно почувствовал опасность, как только увидел троих мужчин с на редкость несимпатичной внешностью. В памяти мелькнула фраза, в шутку сказанная недавно сенатором Маливанагом: «Ну, теперь тебе, Мандо, нельзя появляться на улице без телохранителей». И вот он один против троих… Итак, Мандо был начеку и успел вовремя уклониться от прямого удара. Фонарь со звоном стукнулся о металл, а Мандо правой рукой нанес нападавшему меткий удар в челюсть. Противник, выпустив из рук фонарь, плюхнулся на землю. Но второй вцепился в Мандо сзади и пытался его повалить. Однако Мандо, изловчившись, вывернулся, но тот снова вцепился в него уже спереди. В конце концов они оба очутились на земле. Мандо сдавил противнику горло, но тут подскочил третий с пистолетом в руке и стал ждать подходящего момента, чтобы выстрелить в Мандо. «Подлые трусы!» — прохрипел Мандо и еще крепче притянул к себе того, что лежал на нем сверху.