Читаем Хищники полностью

По тому, как он горячо произнес эти слова, Ольга Арчиловна поняла: Саженева действительно волнует свое дело, своя работа.

– Вы в Кедровом не бывали? – все же не удержалась она.

– Не пришлось. А что?

– Да нет, ничего,– ответила следователь, глянула на часы и удивилась: рабочий день подходил к концу…

Потом был обед (или ужин?) в кафе возле станции метро «Дзержинская». И когда Дагурова вышла на площадь, поливаемую упорным, надолго зарядившим дождем, вспомнился родной Ленинград, летний Питер вот с таким же дождем и от этого уютными нарядными улицами с дрожащими на асфальте отблесками витрин магазинов. Захотелось побродить по городу, заглянуть к кому-нибудь из знакомых. Но таковых в Москве не было, разве что кое-кто из приятелей отца. Однако ни адресов, ни телефонов Ольга Арчиловна с собой не прихватила.

«Неужели в гостиницу?» – с тоской подумала она. И вдруг вспомнила: Авдонин, отец Эдгара Евгеньевича. На ее взгляд, встретиться с ним в этот час было вполне прилично. Да и дел на завтра более чем достаточно…

Предупрежденный по телефону о ее приезде, Евгений Пантелеевич встретил Дагурову в старых брюках, в курточке от лыжного костюма и в стоптанных домашних тапочках.

– Сразу нашли? – спросил Авдонин-старший, проводя гостью в маленькую комнатку, где было так тесно, что не хватало места для стульев. Сидеть пришлось на жестком узком диванчике.

Вдоль стен – сплошные стеллажи. На них книги вперемешку с различными инструментами и деталями. Тут же располагался небольшой верстачок. А в довершение всего – большой аквариум, который весело искрился пузырьками воздуха, непрерывно поднимающимися со дна.

– Вы отлично объяснили,– сказала Ольга Арчиловна. Хотя она и растерялась поначалу, сойдя с автобуса: ее обступило скопище стандартных домов.

– А я иногда путаюсь,– признался Авдонин-старший.– Хоть и въехал сюда четыре года назад, представьте себе, на прошлой неделе попал в соседний дом… Они все такие до ужаса одинаковые!

– Как в фильме «С легким паром…».

– Точно. Слава богу, вид отличный.– Евгений Пантелеевич показал в окно. За широкой лентой асфальта, по которой двигался непрерывный поток автомобилей, начинался лес.– Кольцевая дорога. Дальше– Московская область,– объяснил он. И вдруг спросил: – Знаете, как называют москвичи новые районы? Микрорайоны?

– Нет.

– Спальные города.– Он улыбнулся.– Мы здесь не живем. Только спим. В шесть часов утра я уже на остановке автобуса. А после работы домой доберешься, едва успеваешь поесть да прихватить часок телевизора – и на боковую…

Дверь в комнату осторожно отворилась, и на пороге появилась девчушка лет пяти, в брючках и в маечке, с плюшевым львом в руках.

– С Катькой совершено невозможно играть,– заявила она, подражая взрослым.

– Маргарита, вы нам мешаете,– строго сказал Авдонин, хотя в глазах у него светилась добрая улыбка.

Девочка бесшумно закрыла за собой дверь.

– Внучка? – спросила Дагурова.

– Разве я похож на дедушку? – Евгений Пантелеевич провел рукой по темным, почти без седины, волосам. И, не дождавшись ответа, сказал: – Дочь. Младшенькая. А всего их у меня,– он показал на пальцах,– трое. И все девочки.

– Извините, пожалуйста, я не совсем точно выразилась,– стала оправдываться Дагурова за сорвавшегося с языка «дедушку», а про себя удивилась. Если судить по возрасту его погибшего сына, Авдонину-старшему было около шестидесяти, не меньше.

– Жена любит детей,– продолжал Евгений Пантелеевич.– Она на двадцать лет моложе меня. Тут уж приходится подстраиваться… Да и я доволен. Дети в доме – счастье в семье.

«Ну вот, заговорили о детях, пора переходить к делу»,– решила Ольга Арчиловна.

– Они, ваши дочки, дружили с братом? – спросила Дагурова.

– С Эдиком? Даже знакомы не были,– вздохнул Авдонин.– Алла Петровна, первая жена, отрезала: все, словно меня нет… Удивляюсь, что сообщила о похоронах.

– Когда вы расстались с прежней семьей?

– Эдику было шестнадцать.– Евгений Пантелеевич провел по лицу обеими ладонями, словно стирая воспоминания о старых обидах и переживаниях.– Но я потерял сына как сына еще раньше… Мальчик он был смышленый, любознательный.– Авдонин-старший улыбнулся.– Без лишней скромности, наверное, в меня… А вот жизненная философия, что ли, от Аллы Петровны… А может, это вечный конфликт отцов и детей?…

Евгений Пантелеевич замолчал.

– Что вы имеете в виду?-спросила следователь.

Ей нужны были подробности, факты. Авдонин, видимо, понял это.