Читаем Хищник полностью

На следующий день рано утром, ещё не было семи, я в "форде" выехал в Москву. Предстояло встретиться с бывшим сослуживцем отца, другом того, Семеном Зелимхановичем Романовым, ингушом по национальности, но обрусевшим. И отец, и Семен Зелимханович окончили один и тот же институт, но потом их пути разошлись. Семен Зелимханович учился дальше, служил, продвигался по службе и умудрился к настоящему времени получить первые генеральские звезды, то бишь, стал генералом-майором МВД. Именно с ним решил посоветоваться я, зная, что память о давно ушедшем человеке - моем отце - и на этот раз сослужит службу.

Я накануне позвонил в Москву, быстро соединился с генералом, договорился о встрече на следующий день, да, вторая половина дня, но ещё раз надо позвонить, сделать контрольный звонок, мало ли?..

Погода была прекрасная. Отфильтрованный за ночь воздух розово светился, ровное полотно серого асфальта раскатывалась передо мной, в открытое окно сквозь неслышно-привычный рокот мотора ввинчивалась песенка жаворонка. Я выставил в окно локтоть, подставил лицо ветерку и был готов вот так ехать и ехать, не только в Москву, но дальше, дальше к чудесному, дрожащему где-то вдали горизонту счастья, не совсем мне понятному, но влекущему необычайно.

Вначале по сторонам широко разлились поля с тучными хлебами и овощными культурами, кое-где шлялись тракторы с людьми и в одиночку, убирали что-то. Потом пошли леса, стеной подступая к трассе, и иногда дорожный знак намекал о перенаселении окрестностей копытными: оленями, косулями, кабанами. Я, следя за встречными машинами, мгновенно размазывавшимися позади, наслаждался прелестями дороги. Как это прекрасно, как увлекательно бывает вот так, сорвавшись, хоть и в небольшое путешествие, наслаждаться прелестями мелькавших за стеклом пейзажей и мимолетными сценками местной, движущейся куда-то мимо жизни! И как сразу начинает работать фантазия, какие увлекательные домыслы рояться в голове! ..

Набравшее силу солнце пробралось к углу открытого окошка и вдруг облило мои колени. Будка ГИБДДешников... толстый милиционер, защищенный салом, бронежилетом и властью, лениво помахивая дубинкой идет к остановленному "Камазу", успевая равнодушно зацепить взглядом мой, пролетавшего мимо "форд". Вновь пошли поля с лесозащитными полосами, незаметно переходящими в рощи. Свалка машин впереди, устроенная каким-то лихим и бессмертным джигитом... милицейский вертолет на поляне у дороги, машины "скорой помощи"... видно давно все произошло, раз успели доехать все исчезло позади, кануло, и вновь лента дороги, вновь солнце по ясребиному заходящее то с одной стороны, то с другой, следуя топографической разверстке местности и транспортного пути.

Вот так, с милыми дорожными подробностями, развлекавшими праздный ум, я к полудню добрался до пригородов Москвы, которые узнавал по приметам; отличить же начало столицы и многочисленные города-спутники было иначе трудно - единая госархитектурная планировка планировка ранее чуждалась примеси индивидуальности.

На часах было двенадцатьать часов семнадцать минут. Время ни то, ни сё. Решил заехать домой и оттуда прозвонить Семену Зелимхановичу. От старых времен у меня на Первой Мещанской улице, недалеко от бывшей Колхозной, а ныне Сухаревской, сохранилась небольшая двухкомнатная квартира в доме крепкой сталинской постройки. Заехал в магазин и купил себе немного ветчины, сыру, хлеба и виноградного сока впридачу. Потом припарковал "форд" под окнами и поднялся на четвертый этаж. Я не был здесь уже около полугода. Открыв наружную дверь, пошел в длинный коридор, заканчивающийся перпендикулярно поставленными дверьми. Дверь налево вела в его квартиру, правая - к соседям. Архитектору в старое доброе довоенное время позволялось отходить от стандарта, который только-только нащупывался, а в Хрущевско-Брежневские времена расцвел пышным цветом. Во всяком случае, я, ещё до своего отъезда из Москвы, подумывал о приватизации и соседской квартирки, чтобы объединив обе, иметь такое вот оригинальное жилище. Теперь все это представлялось неактуальным, теперь я жил далеко и уже стал отвыкать от сумасшедшей карусели столичной жизни.

В квартире было пыльно, да, но ожидал увидеть худший бардак. Отвык постепенно от родных пенатов и, на расстояние, рисовал картины упадка, на самом деле не дотягивавшие до моего воображения.

Оплаченный за год вперед телефон отозвался гудком. Я позвонил генералу Романову, напомнил о встрече. Тот прекрасно помнил. Договорились встретиться в ресторане на Чистых прудах, у метро, выход к Тургеневской, все забывал Семен Зелимханович название ресторана... кажется, "У Тургенева". Договорились на четырнадцать часов ноль-ноль минут. Тогда и смысла не было устраивать себе обед здесь. Я, покопавшись в платяном шкафу, нашел себе чистое полотенце и отправился в ванную, освежиться. Ехать тут было всего ничего: пять-десять минут. После душа хлебнул сока и скоро выходил из дома.