Это – традиционная тема. Однако в центре дальнейшего повествования оказываются отнюдь не военные победы, одержанные во имя божества. Царь рассказывает о своем детстве (упоминая, в частности, что ребенком он много болел) и описывает, как он был посвящен богине Иштар, как его со всех сторон окружали враги и завистники и как Иштар помогла ему справиться с недругами. Она продолжала помогать ему и тогда, когда он стал наместником северных областей, – но лишь до тех пор, пока Урхи-Тешуб не взошел на трон и из зависти к достижениям Хаттусили не примкнул к рядам его недоброжелателей. Далее царь продолжает:

«Но из уважения к моему брату я воздерживался от своекорыстных поступков и вел себя смиренно семь лет. Но затем этот человек вознамерился уничтожить меня <…> и отнял у меня Хакписсу и Нерикку, и тогда я отринул смирение и взбунтовался против него. Но, взбунтовавшись против него, я совершил это не злодейски, не восставши против него в [его] колеснице и не восставши против него в [его] доме, но [открыто] объявив ему войну [в таких словах]: «Ты предпочел вступить со мною в ссору; ты – великий царь, что же до меня, то как оставил ты мне одну крепость, так я и есть царь этой крепости. Вставай же! И пусть Иштар из Самухи и бог грозы из Нерика рассудят наш спор». Относительно того, что я написал это Урхи-Тешубу, кто– нибудь мог бы сказать: «Почему ты сначала возвел его на трон, а теперь пишешь ему, чтобы вступить с ним в войну?» Но [я отвечу так: ] если бы он [сам] не поссорился со мной, то разве [боги] допустили бы, чтоб он, великий царь, потерпел поражение от ничтожного царька? Но поскольку он сам предпочел вступить со мною в ссору, боги вынесли приговор и присудили ему поражение. <… > И поскольку госпожа моя Иштар прежде обещала мне трон, ныне она посетила мою жену во сне [и сказала]: «Я помогаю твоему мужу, и вся Хаттуса встанет на сторону твоего мужа». <…> Затем я увидел великую милость Иштар. Она покинула Урхи-Тешуба, и не в каком ином, а [в своем же] городе Самухе она затворила его, как свинью в свинарнике, <…> и вся Хаттуса перешла ко мне».

Далее Хаттусили рассказывает, как он избавился от своих врагов, не казнив их, но лишь изгнав из страны, и кратко описывает свои успехи, снова благодаря Иштар за покровительство и помощь. В следующих двух абзацах царь говорит о том, как он посвятил Иштар несколько зданий и сделал ее жрецом царевича Тудхалию, а в заключение еще раз возвращается к исходной теме: «Когда бы в будущем ни преуспел сын, сын сына или иной потомок Хаттусили и Пудухепы, да поклоняется он из всех богов [богине] Иштар из Самухи».

Ядро этого документа – фрагмент, посвященный Урхи-Тешубу. По стройности аргументации представленное здесь рассуждение равносильно выступлению защитника в суде – еще одной разновидности официальных текстов, часто встречающихся в хеттских архивах, но почти не имеющей аналогов в литературах других народов доклассической древности. Правда, нашему современнику это рассуждение может показаться безосновательным, но лишь потому, что мы давно перестали воспринимать войну как «испытание», позволяющее отличить правого от виноватого; хетты же, как мы видели, принимали эту концепцию как самоочевидную данность, и оправдания Хаттусили звучали для них вполне убедительно. Выше уже отмечалось, что этот документ – явное свидетельство высокоразвитого политического сознания.

Объем данной работы не позволяет нам подробно описать прочие, менее важные типы государственных документов, обнаруженных в хеттских архивах. Укажем лишь, что среди них выделяются жалованные грамоты, освобождающие частные лица или организации от налогов и других повинностей; дарственные, подтверждающие именем царя передачу крупных поместий новым владельцам; рескрипты, содержащие решения по вопросам о спорных границах или обвинения в адрес мятежников; протоколы судебных допросов, а также должностные инструкции различных чиновников и сановников.

Из вышесказанного явствует, что хетты выработали свои особые формы и стили официальной литературы, отвечающие их особым государственным и политическим нуждам и не имеющие ничего общего с литературными формами, бытовавшими у других народов той эпохи. Можно было бы возразить, что жанр анналов обширно представлен в древневосточной литературе хрониками ассирийских царей; однако эти хроники появились лишь спустя несколько столетий после падения Хеттской империи, и в этом отношении ассирийцев следует признать наследниками хеттов.

2. МИФЫ, ЛЕГЕНДЫ И ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА

Текстов, относящихся к этой категории, сохранилось немного, и с формальной точки зрения их художественные достоинства невелики. Это прозаические повествования, неритмизованные и безыскусные, за исключением, пожалуй, «Песни об Улликумми», обладающей зачаточной ритмической структурой.