Он полез во внутренний карман пиджака. Я задержала дыхание, когда он медленно выудил белый конверт и протянул мне. Я шумно выдохнула, глядя на конверт.

  - За проделанную вами работу, госпожа Реньи.

  Я покачала головой.

  -Я не возьму деньги.

  Его брови поползли вверх, как на подъемнике.

  - Вы заработали их. Они ваши.

  Я качала головой и не могла остановиться.

  - Я не хочу их. То, что вы ищите, опасно, Ренат, - я впервые назвала его по имени. Иногда, когда людей называешь по имени, они начинают действительно слушать. Слышать вас. Может, это поможет Зарипову услышать меня. - То, что вы ищите, чертовски опасно, - повторила я с нажимом.

  - Кто не рискует, тот не...

  - Ренат, поймите же, в той коробке - жуть, и лично я ни за какие коврижки не стала бы ее открывать.

  - Это не ваши заботы, госпожа Реньи.

  - Что вы сделаете с ним? - спросила я, кивнув на шимпанзе.

  -Не ваши заботы, - повторил Зарипов.

  Да, возможно, он прав - не мои.

  Никто из нас не сказал 'до встречи'. Хорошо, ведь лично я не хотела бы этой встречи.

  Бритоголовый попридержал дверцу для меня. Поправив на плече сумку, я заторопилась прочь от 'БМВ', от ее пассажира в бежевом мятом костюме, с пледом на ногах, от жабоподобного Зарипова, от бритоголового парня.

  - Соня! Соня, ты в порядке? - Я опустилась на корточки перед племянницей и стала лихорадочно ощупывать ее, гладить, убирать белокурые локоны с лица, с белых, как две жемчужины, щечек. Коснулась не проколотых мочек, шеи, подбородка, запястий.

  - Харизма, прекращай, - Соня хихикнула.

  - Он ничего тебе не сделал?

  - Не-а, - Соня покачала головой. - Мы были в океанариуме.

  - Я же сказал, умирать не надо, - осклабился Кирилл.

  Я медленно развернулась к блондину, все еще держа руки на талии племянницы.

  - Не поняла.

  - Умирать не надо, - повторил блондин. - Синоним 'тики-так'.

  Я смотрела на блондина, пытаясь понять, издевается он или нет.

  - Кирилл, скажи, ты имеешь что-то против меня?

  - Нет, если ты не имеешь ничего против моего имени.

  Мне как пробки выбило.

  - До лампочки мне твое кретинское имя! Понял, блин? Идем, София, нам пора.

  Обычно я не называю племянницу полным именем. Обычно я не ругаюсь при ней. Сегодня день, полный сюрпризов.

  Прежде чем я отвернулась, я успела заметить, что лицо Кирилла исказила искренняя злость. Подводя итог, спешу телефонировать, что знакомство прошло на 'ура'.

  Как только мы с племяшкой отошли на достаточное расстояние от Кирилла (впрочем, по отношению к таким, как он, любое расстояние будет недостаточным), я стала ее торопить. Тащила ее вперед, вперед, вперед. Соня молча повиновалась, моя рука, стискивающая ее ладошку, была красноречивее любой зачитанной петиции.

  На автобусной остановке я остановилась, чтобы перевести дыхание. Сев на скамейку, достала пачку сигарет, чиркнула колесиком. Руки дрожали. Не говоря ни слова, Соня села рядом, положила ручки на коленки и стала высматривать автобус.

  В мозгу, вместе с ревущей в ушах кровью, колотилась мысль: 'Милый Боже, как лапки муравья, как веточки, - ноги шимпанзе высохли. От них почти ничего не осталось - бежевые штанины да нечто почерневшее, засохшее внутри. Высохли, как проклятые веточки на дереве, в которое ввели токсин'.

  Как дважды два я знала следующее: ночью шимпанзе отвезут к реке и бросят в воду, этакий тотем из плоти и крови для донных рыб, и песок взметнется маленькими атомными грибами, когда его ноги-веточки поцелуют дно. Откуда знала? Глубинные ощущения. Такие же глубинные, как и место, в котором скоро окажется шимпанзе, однажды полюбившее темноволосую девушку.

  Я не видела лица той девушки, но, Боже, она была красива.

  Могла ли я хоть что-то сделать, чтобы спасти шимпанзе? Сдать Зарипова правоохранительным органам, прежде чем он пустит шимпанзе на корм рыбам?

  Нет.

  Мысль о пистолете в сумке вдруг стала куриным бульоном для души.

  Подошел наш автобус. Черед Сони тащить меня за собой. Я едва разбирала дорогу под ногами. Ведь было еще кое-что. То, о чем я даже боялась думать.

  Когда вечерело, бабуля садилась в свое любимое кресло с высокой спинкой и пожелтевшими от времени подлокотниками и зачерпывала игральные кости. Помнится, те странные кости казались значительно больше тех, к которым привык весь мир. Итак, бабуля зачерпывала кости рукой, а затем выбрасывала, как настоящий профи в одном из казино Лас Вегаса. И иногда - иногда! - я готова была поклясться, что вижу, как они шевелятся. А бабуля сидит и смотрит на них, словно видит то, чего не видим мы с близняшкой, и дым течет у нее из носа и слегка приоткрытых красных губ, точно жидкий перламутр.

  В той коробке, в коробке из-под елочных игрушек, которую искал Зарипов, лежали такие же кости.

  А, может, те же кости? Кто знает? Знала ли я? А хотела ли знать? Чем ворон похож на конторку?

  Если бы у меня были ответы на все вопросы, мир стал бы очень опасным местом для жизни.

  Если бы у бабушки были усы, она была бы дедушкой.

  Гори в огне, паршивое 'если бы'.  

10