Читаем Харизма полностью

  - Жизнеутверждающе, - я пожала плечами и скинула куртку с правого плеча, обнажая шесть пластыря, налепленных один за другим. Я могу всю себя заклеить пластырями, а толку-то?

  Фактически, мы поменялись местами: теперь Багама задавал вопросы, а я отвечала на них. Хотел узнать меня лучше? Не смешите. Он не спешил переходить к главному, что ж, значит, и я не буду торопиться со срезанием жира с костей. Такие себе 'ля-ля тополя' утром.

  - Ходите в Спортивный Клуб?

  Я открыла рот рявкнуть: 'Откуда вы узнали?', но вспомнила о значке Клуба на сумке. Мускулистые ребята поощряют вас футболкой, потом дарят сумку. На вашей тонкой, хилой, дряблой шее - намыленная петля, затягивающаяся все туже и туже. Они хотят от вас больше, чем просто деньги. Они хотят заразить вас здоровьем и тонусом. Нарочно не придумаешь.

  Я ответила:

  - Бассейн.

  - Вам нравится?

  - Очень.

  - Ваш энтузиазм заразителен, госпожа Реньи.

  Что я могла на это сказать? Я вновь пожала плечами.

  - Я хожу в Спортивный Клуб постольку, поскольку это необходимо. - Мне или Боснаку? Старый хитрый лис Боснак, ревущий наставления в свои огромные моржовые усы. Бассейн был его идеей. Если на то пошло, все было его идеей. - Это не обязательно должно доставлять мне удовольствие.

  - Нет, обязательно. Иначе результата вам не видать, как собственных ушей.

  Я нахмурилась:

  - И что это означает?

  Я не добавила 'черт возьми'. Вежливость, - ею должно быть пропитано все, что вылетает из вашего крикливого рта.

  - Это означает, что у вас неправильная позиция.

  - Что у меня неправильное, Багама, так это утро. Если вы не возражаете, я не хочу говорить на эту тему.

  Он оставил право последнего слова за мной. Я оценила это. Багама не будет хромать всю оставшуюся жизнь, и у него на один палец больше. Право последнего слова, если на то пошло, было моим законным правом. Всегда и со всеми. Кто-то назовет это озлобленностью, кто-то отчаянием. Я называю это характером.

  Принесли мой сок. В гранях высокого стакана танцевал солнечный свет. Официантка - любезная, как шлагбаум - одарила Багаму кокетливой улыбочкой. Сомневаюсь, что меня она вообще заметила. Багама улыбнулся ей, но его глаза оставались холодными, далекими. Привет, есть кто-нибудь дома?

  Я поправила пальцы кожаных перчаток и попыталась взглянуть на Багаму глазами официантки. Это было сложно, потому что я знала об этом парне такое, от чего у этой жеманной сучки пропал бы дар речи.

  Только друзья рассказывают вам страшные истории о себе, от которых у вас несварение и изжога. Друзья и клиенты.

  Итак, если отбросить все, скажем, тревожные детали, кого я видела перед собой? Брюнет, высокий, широкоплечий, приятное, но лишенное выразительности лицо - он может запросто слиться с толпой. Идя по улице, вы скользнете по Багаме взглядом, подумаете что-то вроде 'о, хорошенький', но уже спустя секунду-другую забудете, как выглядел Тот Парень.

  На Багаме была черная кожаная куртка, джинсы и демисезонные замшевые ботинки. Я заметила на кожанке счесанную кожу и решила не спрашивать, была ли я тому виной. Под курткой - серая футболка. Кожанка, джинсы, футболка и ботинки как у меня, только в мужской вариации. На запястье - массивные часы на кожаном ремешке.

  Разумеется, Багама был привлекательным молодым человеком. Это не мешало ему убивать за деньги, а потом приходить ко мне, ложиться на софу, вытягивая ноги в пятисотых 'Левайсах' и грязных ботинках, и рыдать.

  Мне везет с клиентурой. Что да, то да.

  Я поняла, что слишком откровенно таращусь на него, и поспешила сказать:

  - Надеюсь, я не обидела вас.

  - Разумеется, нет, госпожа Реньи.

  - Пожалуйста, просто Харизма.

  - Как скажете, - Багама отхлебнул кофе и облизнул нижнюю губу, - Харизма.

  В кармане куртки завибрировал мобильник. Я взглянула на мигающий экран. Кристина.

  Остаться и поговорить при Багаме? Или отойти? Я взвесила все 'за' и 'против', и решила отойти. Я не говорю по мобильнику в присутствии тех, кому не готова проиграть в домино. Кажется, слова соседа Анатолия.

  - Прошу прощения, - сказала я. Ножки стула с противным звуком скрипнули по плиточному полу. - Нужно ответить.

  - Без проблем. - Держа чашку, Багама оттопыривал мизинец. Пошлое пижонство. Его рот представлял собой перевернутую радугу. 'Нет, - подумала я, - с проблемами, и все сосредоточились в твоем мизинце'. А затем с мрачностью человека, который только что выставился дураком перед самим же собой, я признала: последнее обстоятельство больше подходит мне, чем ему.

  Я вышла из кафе. Стеклянные, мраморные, металлические поверхности делового центра Зеро тут же надвинулись со всех сторон, словно великаны на сходке к своему уступающему в габаритах приятелю. Сверкающий калейдоскоп вывесок. Небо как один сплошной мазок ляпис-лазури. По широкому тротуару дрейфовали люди. Кто-то окидывал меня взглядом, кто-то и в ус не дул, влекомый себе дальше метафизическим ветром деловитости.