Читаем Харизма полностью

  Сделайте глубокий вдох и отлепите спину от двери.

  Просто сделайте глубокий вдох, и еще один, и еще.

  Отлепите спину от двери.

  Лишенное индивидуальности, выполненное в кремовых тонах пространство, дарящее кратковременное уединение. И в этом кремово-кафельном облаке кровь казалась алой. Нет, кислотно-алой. Будто это и не кровь вовсе, а яркая краска. Дрожащими руками я скомкала салфетку, пахнущую ромашковым кремом для рук, каким, вероятно, пользуются все пожилые дамы, оторвала бумажное полотенце, намочила его край под краном и стерла подсыхающую кровь. Воздух в туалете был сухим и холодным, совсем как на борту авиалайнера во время моей последней поездки в Лос-Анджелес. Я закрыла воду и, опершись руками о раковину, уставилась в зеркало.

  Да, все верно, глаза что те линзы в очках таксиста-сенбернара. Фары еще те - полубезумные, увеличенные тенями и подводкой, будто бы безмолвно вопрошающие: 'Я не сплю? Я не сплю?'. Зрачки-точки, как у взбесившегося попугая. Ресницы, тяжелые от туши.

  Над верхней губой остался ржавый мазок. Запах медяков причудливо смешивался с запахом земляничного мыла. Кожа куртки счесана на локтях. Стискивая зубы, стараясь не смотреть на нанесенный любимой куртке ущерб, я распустила 'хвост', пригладила влажной ладонью наэлектризованные волосы, стерла ржавый мазок над губой. Я побледнела, руки все еще дрожали, но я могу это пережить. Нацепив очки на футболку, я щелкнула замком и вернулась за столик.

  'Земляничные поля' - кофейня, в первую очередь. Место для деловых встреч, во вторую. Кофейня, из которой эти манекены с восковой кожей, эти бизнестигры в серых доспехах сделали второй офис. Они работают в офисах, работают в кофейнях. Работают везде.

  Мерцали ноутбуки, мобильные телефоны щебетали на разный лад и на разных языках; руки с безупречно ухоженными ногтями и запястьями подносили к десяткам и десяткам ртов белые, как морская галька, чашки с логотипом 'Земляничных полей', смазывая кофе внутренние механизмы, заставляя шестеренки вращаться плавно, бесшумно. Точь-в-точь улыбающиеся тарахтящие автоматы. Красные лакированные столики, похожие на ядовитые грибы, или на ягоды земляники, раздавленные под чьим-то ботинком, отражали солнечный свет. Какова была первоначальная задумка? Я склонялась к ядовитым грибам. 'Земляничные поля' были ничуть не земляничными. Парадокс.

  - Можно задать вам личный вопрос? Мы знакомы не первый день, а я давно хотел спросить... - Багама облокотился о спинку стула, убирая локти со стола и, не дожидаясь моего согласия, произнес: - О вас разное говорят. Например, что вы никогда не улыбаетесь...

  Я посмотрела в его холодные спокойные глаза и отрезала:

  - Я улыбаюсь. - Верно, в СМИ обо мне 'разное говорят'. Зато я всегда говорю одно и то же: не ваше долбанное дело. - Случается.

  Уголки губ Багамы поползли вверх. Эмоций за этим движением лицевых мышц не наблюдалось. Я имею в виду, вообще никаких. Так же жук шевелит усиками. Согните и разогните указательный палец. Примерно столько же кубиков эмоций Багама, также известный как душа компании, рубаха-парень, бросил в эту улыбку.

  - Я же сказала, - оставшись сидеть с непроницаемым лицом, я углубилась в чтение меню, - случается. Иногда.

  По всей видимости, я таки здорово ушиблась головой, поскольку заказала зеленый чай.

  Неужели я все еще пыталась держаться? Компост типа 'новый день - все с нуля'? А как же все те окурки в блюдце, которые я выносила из офиса в упаковке из-под колготок, а потом - в коробочке из-под скрепок, а потом - в файле? А все те матовые круги на столешнице, оставшиеся от чашек, чашек и чашек кофе? Пластыри на моей руке? Капельки слюны, вылетевшие изо рта Боснака в приступах негодования? Или Реньи наивно полагает, что последняя неделя - всего лишь безобидное помутнение?

  Скрипя зубами, я смотрела в чашку.

  На дне легкой, как перышко, чашки дрожал комок зеленых водорослей, потрескивающих лопающимися пузырьками воздуха. То, что в меню называлось 'императорским крупнолистовым зеленым чаем'. Наглая ложь, ребята.

  Я поставила чашку на блюдце, отодвинула от себя и попросила у официантки меню.

  - Вам не понравился чай? - спросил Багама, отхлебывая кофе.

  Он не добавил в кофе ни сливок, ни сахара. Либо ему нравится горький бодрящий вкус, либо хочет струсить с себя шелуху сна. Скорее, первое. Багама не выглядел сонным. Напротив, он выглядел до тошноты бодрым.

  - Кофеиновый пластырь, - объяснила я, листая меню. Как и с проклятым чаем, я пожалела о сказанном секундой позже.

  Не поверите, но пока что я не встретила человека, у которого рот был бы больше моего. Теперь, закажи кофе, я предстану не в лучшем свете. Подсевшим на кофеин наркоманом, срывающим райский плод. Каким я, собственно, и являлась всю прошедшую неделю. Половину моей сознательной жизни.

  Я остановила свой выбор на яблочном соке. Яблочный сок не вызывает толерантность, верно?

  - Серьезно?

  - Предельно, - кивнула я, не глядя на собеседника.

  - И каково это?

  Каково - что? Каково быть ходячей аппликацией?

  Как говорит моя мамочка: 'Содержательный разговор требует исчерпывающих ответов'.