Личная встреча прошла отлично, Плэгас убыл по своим делам, и Палпатин предпочёл прогуляться пешком. Нижние ярусы были переполненной помойкой, но ситх легко ориентировался, проскальзывая незаметными тихими улочками, пока не заметил, что городские звуки сменились тишиной сельской планеты, полной щебета, пересвистывания и шорохов. Стены превратились в ряды могучих деревьев, посрамляющих вроширы Кашиика, светили незнакомые созвездия, пружинила острая, как бритва, трава, мигом изрезавшая бронированные сапоги Палпатина, и ситх сжал сейбер, не понимая, что происходит. Он попал в иллюзию? Портал? Ментальное воздействие? Галлюцинации от яда?

— Привет, — произнёс мурлыкающий голос, и Палпатин заскрипел зубами. Кеноби! Мерзкий падаван Йоды стал сплошной проблемой. На него невозможно было воздействовать, зато он лез в любые щели, портя и ломая планы ситхов. В Храме поубавилось соглядатаев, их число неуклонно сокращалось, да и слали они сплошную дезинформацию. Йода очнулся от спячки, перетряхивая то и дело Орден. Дуку резко прекратил общение. Сенаторы от вида рыжего нахала писали кипятком от восторга, принимая совсем не те решения, на которых настаивал Палпатин. Орден, старательно загоняемый в яму, активно из нее выбирался. Ситхи теряли влияние... И Палпатин ставил на Кеноби, но доказать не мог.

На ветви гигантского дерева растянулся джедай, сверкая изумрудными глазами. Пушистый полосатый хвост лениво покачивался, уши ловили малейшие звуки. Палпатин зажёг сейбер и сжал руку в кулак, желая раздавить мерзавца, но Сила почти не откликалась, словно ситха посадили рядом с исаламири.

— Мой миррр... Мои прррравила... — проурчал окончательно превратившийся в здоровенного кота рыцарь. — А ты... Моя добыча.

Ситх зарычал, становясь в стойку. Пусть Сила не откликается, у него есть меч, навыки и мозги. Справится. А потом обдумает, что это за напасть такая. Кот стал вальяжно спускаться по воздуху, тая с каждым шагом, пока не исчез. Палпатин побежал, надеясь вырваться из иллюзии, но неожиданно перед ним вспыхнули огни глаз, распахнулась здоровенная пасть, а потом ситха поглотила темнота.

Оби-Ван икнул, вспрыгивая на ветку. После сытного и питательного ужина требовалось поспать. Палпатин ему никогда не нравился, так как претендовал на выбранных Кеноби людей, но подловить его оказалось непросто. Тем более интересным выявился результат. Ситх.

Оби-Ван проследил за сенатором, рвущимся в канцлеры, и теперь дремал с чувством глубокого морального удовлетворения. Собеседника Палпатина он потом тоже съест, для надёжности. Нечего воду мутить и на нервы действовать: этот мир Оби-Вану нравился, ему нравились его люди, и лезть в принадлежащие ему владения всяческим конкурентам он позволять не собирался.

Ветка была удобной, в брюшке образовалась приятная тяжесть, Оби-Ван вылизался, умываясь, и снова растянулся на шершавой поверхности.

Жить среди людей оказалось хорошо и интересно. Он каждый день познавал нечто новое, охотился, развлекал избранных им смертных. К тому же он не потерял свою сущность, а лишь дополнил ее несколькими новыми гранями, соглашаясь на слияние с умирающим ребенком. И никогда об этом не жалел.

К тому же он не покинул Волшебный лес, лишь раздвинул его границы — став из просто Кота кем-то большим, ведь вся вселенная и любой мир — это всего лишь чья-то определенная точка зрения.

В нездравом уме и нетрезвой памяти ОМП!Дуку

Это моя последняя шутка: находясь в трезвом уме и твердой памяти, я не оставляю завещания...

Строки из завещания американского комика 20-х годов

Двадцать дней назад

От жизни ожидаешь всякого, только не того, что очнешься в чужом теле, полыхающем в агонии. Мозг кипел, нервы натянули струнами и играли на них в железных перчатках, мясо лупили кувалдами, а кости натирали на терке. Сколько продолжался этот ужас, Дима не знал, лишь захрипел сорванным горлом, когда ужас закончился, и он смог облегченно растянуться на восхитительно холодном полу, дергаясь, как припадочный.

— Вам все понятно, Владыка Тиранус? — с невыразимым злорадством протянул чей-то ненавистный голос, и Дима, к своему дичайшему изумлению, сам собой ответил:

— Да, мастер.

— Отменно, — удовлетворенно обронил невидимый, но страстно ненавидимый собеседник. — Тогда приступайте. У вас есть час до начала операции.

Что-то блеснуло, Дима встал, изумляясь тому, что он — отдельно, а шевелящееся тело — отдельно, повернулся... Одного взгляда в зеркальную панель хватило, чтобы осознать ужас ситуации: там отражался высоченный седобородый старик в щегольской одежде черного цвета, сейчас трясущийся от остаточных эффектов поражения электрическим током, — Дима видел бьющие в него молнии, а на поясе висела изогнутая рукоять, и рука легла на неё автоматически.

А на огромном экране на стене виднелся флот. Космический.