Читаем Казна императора полностью

В подтверждение своих слов мужик подобрал какую-то палку и, вытянув конец подальше, нажал траву возле самого уреза, отчего висевший на одних корнях подмытый слой чернозема послушно ушел в воду. Ясно, что стоило ступить на такую травку, как стремительное течение немедленно затянуло бы ротозея под берег. Довольный произведенным впечатлением, мужик отбросил палку и поинтересовался:

— Чай, городские?

— Конечно, — с готовностью подтвердил Чеботарев и вдруг с начальническими нотками объявил: — Я инспектор Наробраза[25], со мной уполномоченный. Спасибо за предупреждение и скажите, товарищ, как лучше добраться к школе?

От такого заявления Шурка захлопал глазами, да и мужик, немедленно сменив тон, принялся объяснять:

— Тута выходить сторожко надо… Вы лучше до мостков сплывите, а там бат привяжете и улицей, до церкви, школа в самый раз супротив…

— Спасибо, товарищ.

Чеботарев отпустил ветку, бат развернуло течением, и, оставив мужика возле коварного уреза, Шурка на всякий случай несколькими гребками вывел лодчонку поближе к стрежню[26]. Когда мужик-охотник остался далеко позади, а до показавшихся впереди мостков оставалось еще саженей сто, Чеботарев разулся, вывернул сапожное голенище и достал из разреза подкладки пару сложенных вчетверо листков. Один он спрятал себе во внутренний карман пиджака, а второй протянул Яницкому:

— Вот, возьми…

Шурка принял бумажку и, не переставая грести, спросил:

— Что это?

— Документ новый. Ты теперь уполномочен сопровождать меня как инспектора и оказывать всяческое содействие…

— А я что делаю, — рассмеялся Шурка и энергично заработал веслом, направляя верткий бат к основанию хлипких мостков, выводивших на сухой берег.

Мужик указал ориентир точно, и к школе Шурка с полковником вышли, никого не расспрашивая. Добротный, видно, перед самой войной построенный дом, бревенчатые стены которого еще не успели почернеть, имел два крыльца. Вывески не было, но Чеботарев, сориентировавшись и без нее, уверенно направился к дверям, ведшим в учительскую квартиру.

Им открыл, видимо, сам учитель — подтянутый мужчина лет тридцати, без бороды, но с чуть закрученными, типично офицерскими усами. Внимательно присмотревшись к Чеботареву, он усмехнулся, бросил испытующий взгляд на Шурку и негромко сказал:

— С прибытием, господин полковник.

— Да вот, пришлось…

Чеботарев, чуть повернув голову, проверил, не подсматривает ли кто за ними, и, не чинясь, прошел в комнату. Учительская квартирка была небольшой и скромно обставленной. Во всяком случае, в гостиной, куда они вошли, Шурка увидел только стол с несколькими венскими стульями, а на нем керосиновую лампу и раскрытую книгу.

Присмотревшись, Шурка прочитал на титульном листе заглавие: «Педагогика» и заметил четкий овальный штамп Екатеринбургской библиотеки. Тем временем Чеботарев уселся на стул, через расстегнутый ворот рубахи потер шею и облегченно вздохнул.

— А ведь я боялся, что не найду…

— Напрасно… — так и не представившись, учитель тоже присел к столу. — Смысла бежать дальше не было. Документ сюда выправлен, а в селах, что поглуше, мужики сильно грамотных недолюбливают.

— И правильно, — коротко хохотнул Чеботарев. — Так с вашим братом, антилихентом, и надо, а то ишь, чего натворили.

— Да уж… — вроде как согласился учитель и прихлопнул ладонью по столу. — Вот что, у меня с утра банька топится, а вы с дороги…

Шурка не любил париться. Но сама по себе баня, особенно после недавнего «путешествия», конечно же доставила ему огромное удовольствие. Правда, из-за усердия хозяина, то и дело поддававшего пару, стоять было жарко, и Яницкий, присев к самому полу, блаженствовал, устроившись на маленькой скамеечке, возле кадки с холодной водой.

Зато Чеботарев, наоборот, забравшись повыше, на полок, как медведь урчал там от удовольствия, весь окутанный клубами квасного пара. К тому же учитель, оставив Шурку в покое, целиком занялся полковником и от души нахлестывал березовым веником, заставляя того радостно ухать. Наконец полковник слез с полка, плеснул в лицо водой из кадки и, отдышавшись, остановил учителя, принявшегося было размачивать очередной веник.

— Погоди, скажи лучше, удалось приспособиться?

— Вполне… — Учитель отложил веник, сел рядом с Чеботаревым и обстоятельно пояснил: — Очень повезло, что документы мне якобы по болезни выправили. А поскольку приехал сюда за месяц до краха, так и подозрений никаких не было.

— А власть новая?

— Что власть?… — Учитель немного помолчал. — Настоящей власти, советской, почитай, пока нет. Формально, конечно, есть, но больше комитеты бывших партизан правят, а по правде говоря, — неразбериха.

— А вообще как, присматриваются? — поинтересовался полковник.

— Думаю, нет. Я полагаю, на фоне приисковой администрации не слишком заметен.

— А что за прииск?

— Маленький, пудов на пятнадцать золота за год, да и из техники одна «американка»[27], а все остальное вручную…

— Ясно… Тогда кончаем париться, — заключил Чеботарев и, с хрустом поднявшись, вылил на себя полную шайку[28] воды…