Читаем Казна императора полностью

После бани за стол сели попросту, распаренные, в нижних рубахах и босиком. Экономка учителя, розовощекая ясноглазая молодуха от души расстаралась, выставив на стол, наверно, все, что было в доме. Во всяком случае, у Шурки, малость отощавшего за время шастанья по тайге, потекли слюнки, и он сразу же после первой рюмки навалился на шаньги[29]. Чеботарев же, выпив только для порядка, неожиданно достал свой мандат и показал хозяину:

— Посмотри-ка бумажку… Как на первый взгляд?

— Харбинская? — Учитель со знанием дела просмотрел все удостоверение и кивнул. — Здесь сойдет, а вот дальше… Думаю, в город вам надо, в уезд, а там обывательскими на Сретенск и по железной дороге. Куда подальше.

— Оно-то так…

Чеботарев покачал головой, спрятал бумагу, выпил еще одну рюмку и, крякнув, навалился на закуску. Хозяин некоторое время молчал, барабаня пальцами по столу, и только после короткого раздумья сказал:

— Конечно, надо б мне с вами в уезд съездить, но это, я думаю, не с руки, а вот помочь кое-чем могу…

Чеботарев враз перестал жевать и выжидательно посмотрел на него. Учитель вздохнул, перестал барабанить и спросил:

— Вы драку в ресторане «Сибирь» помните?

— Конечно, — Чеботарев кивнул. — Это когда наша офицерня с чехами сцепилась.

— А прапорщика Козырева?

— Само собой… Только он-то при чем?

— А при том, что он сейчас чин какой-то и не где-нибудь, а при Сибчека[30] и вполне может вам литер хоть до самой Москвы организовать. Но, конечно, подмазать кое-где придется…

— Ты ж посмотри… — коротко хмыкнул Чеботарев. — Неужто «товарищи» тоже взятки берут?

— Еще как! Двумя руками.

— Ну, значит, все возвращается «на круги своя», — весело рассмеялся полковник и, взяв со стола бутылку, по-хозяйски налил всем по полной…

* * *

Заусеница страшно раздражала Козырева. Сначала он пытался обрезать задравшуюся кожу обычными ножницами, потом ножом, а в конце концов в сердцах просто рванул надоевший лоскут, оставив на пальце довольно приличную кровавую полосу.

Боль, возникшая при этом, не шла ни в какое сравнение с полученным чувством удовлетворения, и, мурлыча себе под нос, поручик, протерши ранку спиртом, вернулся к прерванному было созерцанию городской улицы.

Сейчас, сидя у окна и глядя, как ожидающий седока извозчик подкармливает из торбы лошадь, Козырев испытывал странное спокойствие, да и вообще после отъезда из губернского центра все страхи, мучившие его там, как-то сами собой исчезли.

Тогда, выполняя приказ Кобылянского, Козырев по дороге к новому месту службы заглянул в несколько заранее обусловленных точек и, к своей радости, на двух из них обнаружил сумевших там закрепиться офицеров. Так что теперь в случае опасности он, по крайней мере, имел, где скрыться, а это, как-никак, тоже придавало уверенность.

Вдобавок и сам уездный городок, куда его определил Седлецкий, нравился Козыреву. Сюда еще просто не дошли столичные веяния, дыхание так называемой новой власти было относительно слабым, и при некоторой доле воображения можно было считать, что здесь все осталось по-прежнему.

Внезапный стук в дверь отвлек поручика от этих приятных мыслей, и он, решив, что к нему опять пришли со службы с каким-то вопросом, пошел открывать. Однако, к удивлению Козырева, на пороге его квартиры стоял не посыльный, а сам Владислав Седлецкий.

— Владек?… Ты? — искренне обрадовался Козырев и тут же потащил гостя по лестнице к себе наверх.

Седлецкий, не отвечая, осмотрел уютную мансарду, в которой квартировал Козырев, задержал взгляд на маленьком столике-бюро, украшенном двумя бронзовыми подсвечниками, и только тогда с усмешкой сказал:

— Удрал я, брат, в командировку. К тебе, а то у нас там…

— Что там? — встревожился Козырев.

— Да карамболь у нас вышел, — Седлецкий плюхнулся на большой кожаный диван, служивший Козыреву постелью, и пояснил: — Понимаешь, наши полковника одного выследили, а он, не будь дурак, пальнул из нагана и был таков. Вот теперь кое-кто рвет и мечет…

— Из-за какого-то полковника? — удивился Козырев.

— Да нет, это тебе не какой-нибудь там полковник, — усмехнулся Седлецкий. — Бери выше. Доверенное лицо по укрытию ценностей царской короны. Вот так, брат ты мой…

При этих словах гостя Козырев инстинктивно вздрогнул. Ему показалось, что и визит и этот вроде как дружеский рассказ Седлецкого подстроены специально, вот-вот за ним следом ворвутся люди в кожанках и тогда…

Поручик покосился на угол мансарды, где им был проделан потайной лаз на чердак, потом на Седлецкого и прислушался. У дверей было тихо, да и вел себя гость вполне естественно. Больше того, не обратив внимания на замешательство хозяина, он устроился поудобнее и продолжил:

— Ты знаешь, Славик, уполномоченный, который в эту историю влип, мне сам рассказывал. Полковник, значит, как его задержали, вроде бы добровольно все бумаги выдал. Они — смотреть, а там и опись драгоценностей, и какой-то шифр, и карта без координат. Ну, в общем, — все, что искали. Они на радостях увлеклись, а полковник за наган, бах-бах и был таков.

— А ты, значит, сбежал подальше? — уточнил Козырев.