Читаем Казанова полностью

Казанова поехал в Курляндию с новым слугой, изолгавшимся лотарингцем по имени Ламберт, который лишь едва понимал математику, и с двадцатью дукатами, из которых половину он проиграл в Данциге. Когда в четверке он прибыл в Митау, у него в кармане еще оставались три дуката. На другое утро в салоне графа Германа Каузерлинга вследствие внезапной мысли он дал их красивой горничной как чаевые за чашку шоколада, так как никогда не мог противостоять своим причудам.

Когда герцогиня курляндская пригласила его на ужин и маскарад, он не знал как быть дальше. Но тут пришел меняла и предложил ему две сотни ранддукатов, если Казанова согласен вернуть их в Санкт-Петербурге в рублях. Казанова очень серьезно посмотрел на него и возразил, что ему нужно только сто, каковые меняла ему тут же отсчитал, причем Казанова написал ему перевод на петербургского банкира, которому едва ли кто дал на него рекомендацию. Меняла благодарил, а хозяин рассказал слуге Казановы, что все уже знают, как его хозяин дает горничным по три дуката чаевых. Таково было решение загадки.

У герцога Курляндии Бирона Казанова воодушевленно говорил о горных промыслах, тем более безудержно, так как специалистом не был. По просьбам восхищенного герцога Казанова обещал произвести четырнадцатидневную инспекционную поездку по пяти медным и железоделательным заводам в Курляндии. Он рекомендовал экономические реформы, строительство каналов, осушение долин, и получил двести дукатов плюс рекомендацию к сыну герцога, генерал-майору русской службы Карлу Бирону, которому Казанова понравился и который предложил ему свой стол, конюшню, развлечения, общество, кошелек и советы. В Риге Казанова узнал, что барон Стенау казнен в Лиссабоне.

15 декабря 1764 года на шестерке лошадей в пятнадцатиградусный мороз Казанова въехал в Санкт-Петербург. "Язык общения там, особенно среди обычных людей, бел немецкий." На маскараде при дворе для пяти тысяч гостей он увидел царицу Екатерину II и продавщицу чулок из Парижа Барет. Он купил у крестьянина его четырнадцатилетнюю дочь как крепостную, одел ее, любил ее, бил ее "по русскому обычаю" и позднее оставил семидесятилетнему итальянскому архитектору. Ему было сорок лет и он чувствовал себя прекрасно, хотя уже опускался.

В мае 1765 года он поехал в Москву и за восемь дней увидел все: фабрики, церкви, памятники, музеи, библиотеки - и страдал от геморроя. Он ездил в Царское Село, Петергоф и Кронштадт, "потому что в чужой стране надо видеть все". В Летнем Саду он разговаривал с царицей Екатериной II. Граф Григорий Орлов шел перед ней. За ней следовали две гоф-дамы. Она, смеясь, спросила его, нравятся ли ему статуи в парке. (Статуя молодой женщины была подписана "Сократ", старика - "Сафо".) Казанова хвалил Фридриха II, но порицал его за то, что он не дает никому говорить. Казанова сказал, что не любит музыку, так как слышал, что про царицу говорили, что она ее не любит.

Граф Панин посоветовал ему искать новых встреч с царицей, он ей понравился, может быть он найдет службу. Казанова не знал, к чему он лучше пригоден. Его второй разговор с царицей шел о конных праздниках, Венеции, ее климате, о календарях и Петре Великом. На третьем разговоре царица, а на четвертом - Казанова, демонстрировали свои знания календарных проблем, причем она упрекала венецианцев в склонности к азартным играм.

С актрисой Вальвиль Казанова доехал до Кенигсберга, где она взяла себе его слугу-армянина, которому Казанова задолжал сто дукатов. Для этого Казанова одолжил ей пятьдесят дукатов.

В Варшаву он приехал в конце октября 1765 года и посещал воевод и князей. У князя Адама Чарторыйского Казанова встретил короля Станислава-Августа Понятовского, который в Париже был другом мадам Жоффрен, освободившей его из долговой тюрьмы Форт-л'Эвек, а в Санкт-Петербурге стал любовником Екатерины, посадившей его на польский трон.

Так как у Казановы больше не было денег на театральных красавиц и игру, он пошел в библиотеку епископа киевского и штудировал польскую историю; документы были на латыни. Несмотря на большую экономию через три месяца он был в долгах. Из Венеции он получал ежемесячно пятнадцать дукатов. Коляска, жилье, слуги, хорошая одежда, Заира и die Bapet требовали больше. Он был в нужде, но не хотел никому открываться. Удача должна сама позаботиться о нем, удача была его единственным качеством.

Он обедал у мадам Шмидт,подруги короля, который приходил поговорить о Горации. Казанова пишет следующее: "Тот, кто при короле молчит о своей бедности, получает больше того, кто говорит о ней." На следующий день на мессе король дал ему сверток с двумястами дукатов и сказал: "Благодарите Горация!"