Читаем Катюша полностью

— Расстанемся друзьями, — повторил он, и при звуках этого ставшего совсем медленным и тягучим голоса Катя ясно представила свое будущее — так ясно, словно увидела фотографию сродни тем, что делала когда-то сама для своих леденящих кровь репортажей: изломанная мебель, битое стекло, неправдоподобно большая лужа крови на полу и в этой луже голое истерзанное тело — она. Катя, совершенно непохожая на себя, а похожая на подпорченную мясную тушу, слишком долго пролежавшую на складе... Теперь она уже не догадывалась, а твердо знала, что так оно и будет, потому что в лице ее гостя не осталось ничего человеческого.

— Не... надо, — прошептала она, пытаясь отползти назад.

— Как так — не надо? — удивился взломщик, неторопливо расстегивая ремень на джинсах. — Как же мы расстанемся друзьями, если не подружимся? Ты не бойся, на меня еще ни одна баба не жаловалась... да и ни один мужик, коли на то пошло.

Катя поискала глазами — ножа нигде не было видно, зато в руке у ее нового “друга” появилось другое оружие — куда менее смертоносное, но гораздо более противное на вид. Она со всей резвостью, на которую была способна, поползла прочь от него на спине, отталкиваясь локтями, ладонями, пятками и понимая, что ползти некуда. Она вдруг поймала себя на том, что тихонько подвывает, как обезумевшее от ужаса животное, и попыталась замолчать, но ничего не смогла с собой поделать.

— Ну, и куда ты ползешь? Снимай штаны, дура, а то порву!

Тон его был таким властным, что совершенно потерявшая рассудок Катя едва не подчинилась. Спохватившись, она не смогла подавить истерический смешок, внезапно и совершенно неуместно сорвавшийся с разбитых губ. В памяти мелькнуло: а ведь так уже было...

...Его звали Олегом, и он ничем не выделялся из числа остальных мальчишек их класса. По крайней мере, для Кати он не представлял никакого интереса до тех самых пор, пока не начал вдруг оказывать ей подчеркнутое внимание. Он всегда был таким: однажды приняв решение, он двигался к своей цели размеренным походным шагом, всегда кратчайшим и наиболее рациональным путем, неизменно строго придерживаясь установленных правил. Позже, вспоминая о нем, Катя нередко испытывала искушение узнать, что с ним стало — у него были задатки великого человека. “Скорее всего, — думала она, — он сейчас на полпути к какой-нибудь вершине, носит черный костюм и белую рубашку и нигде не появляется без галстука”. Однажды она все-таки не удержалась, навела справки и узнала, что Олег погиб в Грозном в самый первый день штурма.

Но тогда, в последний школьный год, все это было еще очень и очень далеко, и не избалованная вниманием мужской половины человечества худышка Катя, вдруг ощутив себя нужной и востребованной (слово “любовь” было не в ходу среди одноклассников), после очень недолгого сопротивления стала встречаться с серьезным мальчиком Юрой. Они быстро миновали стадию культпоходов и перешли к гораздо более интересной стадии неумелых поцелуев взасос и обоюдного осязательного знакомства с анатомией человека. Катя находила все это довольно увлекательным, но какой-то внутренний тормоз не позволял ей заводить дело дальше перечисленных не слишком высокоморальных, но вполне безобидных действий. И не то, чтобы она контролировала себя сознательно — в таком случае ее невинность пала бы давным-давно, поскольку она имела довольно горячий темперамент и богатую фантазию, — ничего подобного не было. Просто в те годы ее еще согревала мечта лечь в постель с парнем, который будет не просто хорошим или даже очень хорошим, а — единственным. Все же остальное представлялось несущественным и малоинтересным. Терпеливый Юра мужественно сносил такое положение вещей, причем, как не раз потом с ощущением сильной неловкости вспоминала Катя, сама она об этом даже не догадывалась. Развязка наступила на вечеринке по случаю чьего-то дня рождения. Они оба выпили, но Катя была еще не настолько пьяна, чтобы повести себя так, как того от нее ожидали. Юра же, похоже, выпил ровно столько, сколько было необходимо, чтобы у него отказали тормоза. Он попытался овладеть ею в темной спальне, где на кровати были грудой свалены пальто и шубы гостей. Когда Катя поняла, что происходит, ей вдруг стало нестерпимо смешно, хотя что в этом смешного, она не смогла бы сказать даже под угрозой расстрела. Юра тогда страшно обиделся — настолько, что у него все увяло, — застегнулся и ушел. С этого дня их отношения начали стремительно охлаждаться, и через месяц он уже провожал домой из школы Марину Букаеву, а Катя как-то между делом стала женщиной, почти не заметив этого события. Помог ей в этом полузнакомый парень из другой школы, которого привел в компанию кто-то из Катиных одноклассников. Тогда она не смеялась, будучи пьяной как раз в меру для того, что должно было произойти...