Читаем Катюша полностью

— Банкир, Банкир, Банкир, — как заведенный, повторял Прудников, — ты просто не понимаешь, что это такое... Ты не сможешь носить его на пальце, ты не сможешь его продать, ты ничего не получишь от обладания этим кольцом. Банкир... Это кольцо не про тебя, ты понимаешь? Оно не для тебя, оно не для таких, как ты. У него нет рыночной стоимости, можешь ты это понять? Оно для меня, оно ждало меня, шло ко мне через сотни лет, по крови, по кишкам, по грязи и дерьму — только для того, чтобы стать моим... Я отдал все — дом, картины, спокойную сытую жизнь... Все отдал за него, понимаешь? Оно должно быть моим. Забери все, это гораздо больше, чем ты смог бы выручить у барыг за десяток таких колец, но оставь его мне. Ну, я умоляю тебя. Банкир!

— Какая мелодрама, — хмыкнув, сказал Банкир, и Катя услышала, как щелкнул взводимый курок. — Дурак, это все зола. Значение имеет только то, что кольцо — мое.

— Подожди, — сказал Профессор, и притаившаяся в бурьяне Катя вдруг поняла, что этот человек безумен, и от этого ей сделалось еще страшнее. — Подожди, Банкир, давай разберемся. Это кольцо не твое, оно не может быть твоим. Ты проиграл его в карты, как последняя сявка, ты продул его Студенту, а Студент отдал его мне. Чего же ты хочешь?

— Я хочу кольцо, — твердо ответил Банкир, которого, судя по всему, нелегко было сбить с толку. — Сейчас я нажму вот здесь, и оно снова станет моим.

— Нет! — взвизгнул Профессор. — Подожди! Ты хоть что-нибудь знаешь про эту штуковину? Это кольцо не твое. Это кольцо Борджиа — да-да, тех самых Борджиа... На нем лежит проклятье: каждый, кто владел им с момента его появления на свет, умирал насильственной смертью. Как тебе нравится такая перспектива, Банкир?

— Пока что это не моя, а твоя перспектива, — спокойно отвечал Банкир, поигрывая “береттой”.

Катя прекрасно видела его сквозь стебли бурьяна, и ей было очевидно, что Банкир колеблется, хотя и старается не показать этого.

— Что ты на это скажешь, ученый говнюк? Мне не так-то просто запудрить мозги бабьими сказками. Не понимаю, зачем я вообще с тобой разговариваю. Колечко ведь в чемодане? Ну, я заработал приз?

— Кольцо находится в надежном месте, известном только мне, — заявил Прудников, чем вызвал взрыв здорового смеха у своего мучителя.

— И ты собрался линять, оставив его там, где оно лежит? Брось, Профессор, это даже не смешно. Ну, не в чемодане, так в кармане, не в кармане, так за пазухой — какая разница? Все это не меняет дела. Отдай мое кольцо, и можешь убираться. В противном случае я сниму кольцо с твоего трупа.

— У тебя слишком грамотная речь для уголовника, — резко меняя тему, сказал Профессор. — Ты что, получил высшее образование?

— А то как же, — хохотнул Банкир. — Помнится, в моей камере сидел один академик. Вот у того была речь! Ты бы заслушался, век воли не видать... Так что насчет моего кольца?

Катя сидела в бурьяне, скрытая от беседующих покосившейся будкой сгнившего на корню нужника с односкатной крышей, задыхаясь от пронзительной вони разжиженных дождевой водицей фекалий и тиская вспотевшей ладонью отполированную архипычевыми руками рукоятку вил. Нужник завалился назад, круто задрав к небу висевшую на одной петле дверцу, неуловимо напоминая что-то аэрокосмическое своими устремленными вверх линиями. Это дикое сходство вызвало у Кати истерический смешок, и она поспешно зажала рукой свой неумолимо расползавшийся в идиотской ухмылке рот. “С ума сошла, — подумала она. — Тебе весело? Ну давай, засмейся, и через две секунды превратишься в решето...”

— Как ты узнал, где я скрываюсь? — спросил Прудников, но Банкир только фыркнул.

— Не пудри мне мозги, — сказал он. — Как надо, так и узнал. Не надо строить из себя графа Монте-Кристо — не придется разочаровываться .

— Черт, — сказал Профессор, — чтоб он сдох, этот твой академик!

— Уже, — горестно покивал головой Банкир. — Уже сдох. Я недавно прочел некролог в газете. Оказывается, он был гордостью державы. Представляешь? Про нас с тобой такого не напишут, как ты полагаешь, Юрик?

Профессор, хорошо знавший привычки Банкира, отпрянул назад и распластался по гнилым доскам ворот, за которыми стоял его “уазик”, которым он так и не успел воспользоваться. Колени его подогнулись.

— Да, Юрик, — почти нежно сказал Банкир. — Не стоит терять время. Встретимся у козолупа на шестке, как говаривали предки.

Он начал поднимать руку с пистолетом. Профессор заметался, ища спасения, но выхода не было: позади, справа и слева были гнилые доски и черные от старости бревна сарая, а прямо перед ним стояла сама смерть в образе грузного мужчины с фигурой начавшего терять форму боксера-тяжеловеса, державшего в вытянутой вперед руке тяжелый заграничный пистолет. Поняв это, он перестал метаться и стал более или менее ровно, выпрямив колени и прислонившись спиной к воротам.

— Чтоб ты сдох, — раздельно сказал он Банкиру и поднял к небу небритое лицо.