Читаем Катюша полностью

Поодаль глупо взревывал, лежа на боку, поцарапанный, даже, кажется, слегка помятый, но в остальном вполне пригодный к дальнейшему использованию мотоцикл. Колокольчиков с натугой поставил железного дурака на копыта, оседлал его и поехал переулком, соблюдая максимальную осторожность и стараясь не замечать сочувственно недоумевающих, а порой и откровенно злорадных взглядов публики. Его сильно качало, и все время хотелось двух вещей одновременно: прилечь под первым попавшимся деревом и там же блевануть, для устойчивости придерживаясь дрожащей рукой за шершавый ствол. Колокольчиков решил, что, если через пять минут не наткнется на след “вольво”, то именно так и поступит. В конце концов, он был на больничном, а теперь, после того, что случилось, так, пожалуй что, и на двух сразу. Ему пришлось расспросить несколько прохожих, мужественно выдерживая их испуганные взгляды. Он понимал, что винить этих людей не в чем — им было, отчего выглядеть испуганными. Правая штанина джинсов из голубой превратилась в бурую, бок под изодранной курткой саднил и неприятно подмокал кровью, а глаза, как он сам чувствовал, нехорошо косили после последнего удара головой о бордюр. Тем не менее, ему посчастливилось поймать юного бездельника на роликовых коньках, который видел “вольво” с разбитым ветровым стеклом и мог достаточно уверенно показать, куда тот поехал. В благодарность за полученную ценную информацию Колокольчиков признался, что он из уголовного розыска, что в машине сидит опасный преступник, и объявил юному бездельнику благодарность от лица службы, чему тот, похоже, не очень-то обрадовался.

Он нашел брошенный автомобиль в проходном дворе выселенного и предназначенного на снос дома. “Вольво” сиротливо стоял с распахнутыми дверцами, а поодаль валялись два трупа. Хорошенько поискав, старший лейтенант нашел под передним сиденьем машины четыре гильзы и с облегчением убедился, что они не от “вальтера”.

В карманах убитого мужчины не было ничего, кроме тупоносого американского “бульдога” и горсти патронов к нему. Убежденный атеист Колокольчиков вознес к небу короткую благодарственную молитву, перекладывая все это богатство в свои карманы — не хватало еще, чтобы местные юные дарования играли в войну с этой штуковиной. Затем он закрыл глаза мужчине — женщина лежала ничком — и потратил еще десять минут на поиск свидетеля, видевшего, как из проходного двора выехал черный “БМВ”. Это было настоящее везение, и Колокольчиков решил как-нибудь на досуге пересмотреть свои взгляды и, может быть, даже наведаться в церковь. Старший лейтенант почти физически ощущал твердую руку, которая направляла его, аккуратно держа за воротник кожаной куртки, точно так же, как сам он в детстве направлял движение игрушечного мотоциклиста с инерционным моторчиком внутри. У мотоциклиста, помнится, была бессмысленная розовая физиономия, рассеченная продольным швом там, где соединялись две штампованные половинки, но лучше всего была фара мотоцикла, сделанная из желтой прозрачной пластмассы и ужасно похожая на настоящую...

Спустя еще пятнадцать минут, несясь с самоубийственной скоростью по мокрому асфальту загородного шоссе, он разглядел далеко впереди черный “БМВ” — как раз в тот момент, когда машина, тускло блеснув стеклами, свернула с шоссе на проселок и скрылась в лесу. Колокольчиков глухо зарычал и до упора вывернул рукоятку газа. Он поймал себя на этом рычании, но не стал отвлекаться на пустяки. Встречный ветер был твердым, как бетонная стена, он все время пытался выбить не помещавшегося за мизерным ветровым щитком Колокольчикова из седла и размазать его по дороге, он парусил его драную куртку, надувая ее пузырем за спиной, и куртка тоже пыталась стянуть его с седла под колеса несущегося позади огромного грузового “мерседеса”, а на шоссе было полно колдобин и трещин, каждая из которых могла стать для него трамплином в вечность. Давно минули времена, когда он брал призы в мотокроссе, и эта бешеная гонка требовала всего его внимания без остатка.