Читаем Катюша полностью

Она уже подумывала о том, не пристрелить ли ей Банкира прямо сейчас, решив тем самым хотя бы часть своих проблем — в конце концов, нора Профессора явно была где-то поблизости, и найти ее, пожалуй, уже не составило бы особенного труда, но, как всегда, были “но”. После телефонного разговора с Банкиром Профессор мог догадаться о его планах и дать тягу, и тогда самым ценным для нее становилось время, а вовсе не личная безопасность. А если даже это и не так, то, пока она будет бродить по деревне, вынюхивая и выспрашивая, Профессор может заметить ее и либо сбежать, либо попросту подстрелить ее из-за угла, как куропатку. Нет, Банкир пока что нужен был ей живым, тем более, что, будучи выдвинутым в авангард, мог на время отвлечь внимание Прудникова от Кати, а то и сделать за нее всю грязную работу.

А вокруг был разряженный по случаю осени лес, поражавший воображение безумной мешаниной красок и линий, слагавшейся, тем не менее, в абсолютно гармоничную картину.

“Сюда бы за грибами”, — подумала Катя. Через дорогу стрелой метнулся заяц (Катя никогда не думала, что они такие крупные). Она машинально повернула вслед ему голову, и тут Банкир резко ударил по тормозам, крепко уперевшись в руль обеими руками и как можно дальше откинувшись назад на сиденье.

Катю швырнуло на ветровое стекло. Она с хрустом ударилась головой, тонированный триплекс затрещал и выгнулся наружу, покрывшись густой сеткой мелких трещин и мгновенно потеряв в месте удара прозрачность, но выдержал, не рассыпался. Какой-то внутренний сторож все-таки успел предупредить Катю об опасности, в последний момент она почти успела выставить перед собой свободную руку, но было поздно, рука соскользнула с передней панели, и удар получился сокрушительным. Рука все же немного смягчила его, и Катя не потеряла сознание, но предусмотрительный Банкир, как более опытный хищник, на этот раз оказался на высоте — выхватив из какого-то тайника под приборной доской тускло блеснувший кастет, он коротко и сильно ударил Катю в висок. Теснота в кабине помешала ему как следует направить удар и вложить в него всю силу, и кастет пришелся не совсем точно в висок — немного ниже и левее, но Катя обмякла, не успев даже охнуть. Банкир пощупал пульс у нее на шее и с неудовольствием убедился в том, что она жива, но пачкать салон кровью ему не хотелось — это была, черт возьми, его последняя машина, и притом очень хорошая машина! А возиться, оттаскивая эту тварь на обочину, было просто некогда — Профессор мог рвануть когти, и тогда ищи его и свищи хоть сто лет.

Банкир, кряхтя, отобрал у бесчувственной Кати оба пистолета, рассовал их по карманам и погнал машину дальше, желая всяческих успехов тому безмозглому зайцу, который дал ему шанс выбраться из дерьма, в которое он вляпался по собственной глупости, и снова оказаться наверху. Это случилось, по мнению Банкира, очень вовремя — до Бобырей, или как их там, оставалось не более километра.

Бешеная тварь, которой он наконец-то вырвал ее ядовитые зубы, отдыхала, завалившись боком на сиденье и уперевшись башкой в дверцу. Кровь из рассеченной скулы широкой медленной полосой струилась по ее лицу — пока что ее впитывал воротник свитера, а после, пожалуй, придется оттирать сиденье. Хорошо хоть, что обивка кожаная, и не придется менять чехлы.

Банкир неловко закурил, пользуясь одной рукой, внезапно ощутив себя очень молодым и полным сил — давно он не прикуривал сигарету, вертя одной рукой баранку. Это было как в юности, и опять, как всегда, все получалось как он хотел, а за следующим поворотом поджидал заработанный в поте лица своего немалый куш. “Козлы, — подумал он про все остальное человечество в целом и про Профессора с Катей в особенности, — козлики вы мои, опять вам не удалось закопать папу Банкира, а папа Банкир вот-вот закопает вас, и — как там говорили теоретики нашего дела? — деньги ваши будут наши, вот и вся теория, она же философия... козлы”.

Лес нехотя расступился, разъехался в стороны, как разъезжаются, открывая сцену, намалеванные на театральном занавесе декорации, и Банкир въехал на заросшую бурьяном в человеческий рост улицу. Сквозь бурьян слепо таращились заколоченные, а кое-где и просто высаженные подвернувшимся под руку какому-нибудь местному отморозку камнем окна, чернели провалившиеся гнилые крыши, похожие на тощих коров с перешибленными хребтами, кое-где, опираясь на бурьян, пьяно висели завалившиеся трухлявые заборы. Почти скрытый гигантскими почерневшими лопухами, тоскливо ржавел на обочине остов грузовика без кабины и двигателя, да кое-где вяло поднимались в серое небо тоненькие струйки дыма из потерявших форму, рассевшихся печных труб — это грели свои кости местные могикане, разгоняя в истончившихся сосудах холодную стариковскую кровь.

— Ну и дыра, мать твою, — вслух сказал Банкир, объезжая огромную, наполненную дождевой водой страховидную рытвину, лениво разлегшуюся посреди дороги. — Кто бы мог подумать!..