Читаем Карта неба полностью

— Позвольте, я расскажу вам о том времени, когда я был таким же, как вы, и числился не специальным агентом, а просто агентом Корнелиусом Клейтоном. Еще двенадцать лет назад я был такой же, как все, понимаете? И полагал, что мир таков, какой он есть.

Клейтон произнес последние слова шутливым тоном, но Уэллсу показалось, что голос агента, словно осенний ветер, взметающий палую листву, взбудоражил что-то в его душе, будто то, что он собирался вспомнить, было ему приятно, но одновременно он по-прежнему чувствовал, что его заставили пожертвовать чересчур многими вещами на этом пути, и отказывался подсчитывать накопившиеся потери из боязни, что результат окажется не в пользу решения, которое он принял уже слишком давно, чтобы продолжать узнавать себя в этом молодом мужчине, столь беззаботно определившем его будущее.

— Мой отец был полицейским, и, следуя его примеру, я поступил в Скотленд-Ярд, чтобы бороться с преступностью. Мое усердие вкупе с советами и опекой отца не замедлило воплотиться в превосходный послужной список, который, с учетом моей вызывающей молодости, вскоре начал вызывать восторг у начальства, не упускавшего случая одобрительно похлопать меня по спине. Один из них, старший инспектор Томас Арнольд, вызвал меня к себе в кабинет, когда я еще и двух лет не проработал в Скотленд-Ярде. Кажется, кое-кто очень хочет познакомиться с тобой, сказал он. В кабинете меня поджидал субъект, страннее которого я в жизни не встречал, по крайней мере до того момента.

Это был толстяк лет пятидесяти с энергичными манерами и странной повязкой на правом глазу. Вначале я не мог понять: то ли он потерял его, то ли глаз был спрятан под другим, искусственным, глазом — круглой линзой с рельефными краями, которая крепилась с помощью пересекавшего лоб кожаного ремешка. В середине линзы, которая, похоже, могла регулироваться, располагался маленький кружок, излучавший слабый красноватый свет. Не обращая внимания на мою растерянность, толстяк протянул мне пухлую, но могучую руку, унизанную кольцами с непонятными символами, и представился Энгусом Синклером, капитаном специального подразделения полиции, о котором я никогда не слыхал. Старший инспектор сразу же ушел, оставив меня наедине с этим странным типом, а тот не раздумывая занял его стол и плавным движением руки пригласил меня садиться. Как только я очутился напротив него, он улыбнулся и удовлетворенно пролистал лежавшие на столе бумаги, в которых я сразу признал свое личное дело.

«У вас блестящий послужной список, агент Клейтон. Поздравляю вас», — произнес он торжественным тоном.

«Спасибо, сэр», — ответил я, разглядывая странный значок на левом лацкане его пиджака, изображавший маленького крылатого дракона.

«Гм… думаю, вы здесь далеко пойдете, учитывая вашу молодость и ум. Да, очень далеко. Уверен, что со временем вы дослужитесь до чина полковника. Ну а в семьдесят или восемьдесят лет вы, такой же толстый, как я, и седовласый, благополучно умрете довольным прожитой жизнью и карьерой, которую иначе как завидной нельзя будет назвать, ибо она будет опираться на раскрытые убийства, аресты преступников и тому подобное».

«Спасибо за ваши ценные предсказания, сэр», — ответил я, оскорбленный презрительным тоном, каким он говорил не только о том, чего я добился в жизни, но и о том, чего мне предстояло добиться.

Капитан ухмыльнулся. Моя дерзкая выходка, свойственная молодости, его, как видно, позабавила.

«Все это славные достижения, юноша, которыми любой мог бы гордиться. Но я уверен, что вы мечтаете о большем, гораздо большем. — Он пристально посмотрел на меня. Красноватое свечение в его механическом глазу усилилось, и мне даже показалось, будто я слышу странное жужжание, исходившее откуда-то из-за линзы. — Но все дело в том, что вы не знаете, что именно могло бы означать это большее. Или я ошибаюсь?»

Он не ошибался, но я предпочел не отвечать, а сам все старался отгадать, что этому типу от меня понадобилось.

«Вы станете полковником или кем-нибудь еще, если захотите. Об этом свидетельствуют ваш острый ум и работоспособность. Тем не менее вы ничего не узнаете о мире, юноша. Абсолютно ничего, сколько бы вы ни считали, что знаете о нем все. — Он перегнулся через стол и вызывающе усмехнулся. — Таково будущее, которое вас ждет. Но я предлагаю вам другое, гораздо более вдохновенное».

«Что вы имеете в виду, сэр?» — спросил я хмуро. Возбужденный тон этого сумасбродного субъекта начал меня раздражать.

«Я предлагаю вам использовать свои способности для расследования дел иного типа. Специальных дел, — пояснил он. — Вот чем мы занимаемся, агент Клейтон, — расследованием специальных дел. Но, к сожалению, для этого недостаточно иметь блестящий послужной список. Тут нужна и известная… гм… предрасположенность».

«Не понимаю вас, сэр».

«Необходимо иметь живой ум, агент Клейтон. У вас такой ум?» Я заколебался, не зная, что ответить. Затем решительно кивнул: я никогда не задумывался над этим, но, пока мне не докажут обратное, будем считать, что у меня живой ум.