Читаем Карта неба полностью

— Это карта неба, — тихо сказала она. — Чертеж Вселенной, сделанный моим прадедом Адамом Локком. Он подарил его моей бабушке, та — моей маме, а мама — мне. Все женщины в нашем роду росли, думая, что Вселенная такова…

— Из-за этого ты плакала? Н-да… — сказал Мюррей. — Мечты — прекрасная штука.

Эмма подняла голову и заглянула ему в глаза. Их лица оказались так близко друг к другу, что Мюррей мог вдыхать соленый аромат ее слез и даже ощущать влажность ее кожи.

— Да, теперь я это знаю. Разве не ужасно, Гиллиам? Теперь… — сказала она, и он ощутил ее сладковатое, чуть резкое дыхание, как у только что проснувшегося ребенка, то есть абсолютно незнакомое доселе миллионеру, но окончательно смутившее его душу. — Я плакала не потому, что ушло время, когда я считала, что Вселенная такова… И не потому, что несколько часов назад все земные мечты были навсегда похоронены. Нет, я плакала из-за своей глупой безответственности. Ведь если бы я знала, что наступит день, когда мечтать станет невозможно, то ни за что не рассталась бы с мечтой… Ни за что на свете. Я бы все решила по-другому. А теперь я не знаю, как вернуть утраченное время. Вот что я оплакивала. Утраченное время, утраченные мечты… Куда деваются мечты, с которыми ты расстаешься? Куда, Гиллиам? Есть ли во Вселенной для них особое место?

Мюррей заметил, что радужная оболочка глаз у девушки не была целиком черной, как казалось издали. Тонкие прожилки, одни цвета меда, другие почти золотые, рождались в ее зрачках, как изящные драгоценные нити, плавающие в бездонной темноте пространства.

— Никуда они не деваются. Думаю, они остаются в нас, — ответил он. Затем вздохнул, нежно улыбнулся девушке и добавил: — Я ведь тебя видел, Эмма. Видел тебя маленькой.

— Маленькой? Что ты имеешь в виду?

— Что я тебя видел. Только не спрашивай, как это могло быть, потому что я и сам не знаю. Но мне это удалось, Эмма, — настаивал он. — Я знаю, что это похоже на безумие, но в день нашей второй встречи, когда мы гуляли в Центральном парке, перед тем как ты рассердилась и ушла, бросив меня посреди моста, был такой момент, когда я посмотрел тебе в глаза… и увидел тебя. Тебе было, наверно, лет десять или одиннадцать. Ты была в желтом платьице…

— Насколько я помню, у меня никогда не было желтого платьица.

— Ты тогда носила локоны…

— Боже мой, Гиллиам, да не было у меня никаких локонов…

— И ты прижимала к груди вот эту свернутую карту, — закончил Мюррей и кивнул на рисунок Локка.

Она замолчала и посмотрела ему в глаза, пытаясь распознать, не лжет ли он. Но поняла, что он говорит правду. Гиллиам видел ее.

И тогда, если только возможно упасть вверх, если сила тяготения на какой-то миг забудет о своих обязанностях и перестанет пригвождать нас к земле, словно пресс-папье, если такое возможно, то с Эммой это самое и произошло. Да-да, она упала вверх, сорвалась в небо. Подобно капле, неизбежно скатывающейся по зеленому листку, Эмма соскользнула к лицу Мюррея, глядевшего на нее с такой пугающей серьезностью, с такой пламенной напряженностью, что она подумала, будто уже достигла Солнца и запылает при первом же прикосновении его губ. Но они не успели проверить способность их кожи к возгоранию, поскольку в этот миг из коридора до них донесся голос Уэллса:

— Мисс Харлоу, Гиллиам! Где вы?

— Мы здесь! В последней по коридору комнате! — громко отозвалась девушка и, мгновенно вытерев слезы, вскочила на ноги, в то время как Мюррей продолжал стоять на коленях, точно ожидал, что она посвятит его в рыцари. — Пошли, Гиллиам, вставай… — шепнула ему Эмма.

Уэллс вошел в комнату в сопровождении Клейтона. Оба остановились на пороге, пораженные странной сценой, что предстала их взору: Эмма стояла посреди комнаты с покрасневшими и опухшими глазами, а у ее ног в комичной позе застыл коленопреклоненный Мюррей.

— Вы что, упали, Мюррей? — изумленно осведомился Клейтон.

— Не говорите ерунды, агент… — проворчал миллионер и встал на ноги. — Что тут, черт побери, происходит?

— Как это что происходит? — взорвался Клейтон. — Взгляните в окно. Видите пожары на горизонте? Треножники наступают со стороны Ламбета. Нужно уходить!

Мюррей рассеянно посмотрел в окно, словно происходящее его не касалось, и агент даже фыркнул от возмущения.

— Вы успели переодеться, мисс Харлоу? — обратился он к Эмме.

Девушка расставила в стороны руки, не считая нужным отвечать.

— Вижу, — сказал Клейтон, с легким смущением окинув ее с головы до ног. — Хорошо, тогда отправляемся в путь. Я проведу вас в безопасное место, где можно будет переночевать. Там мы дождемся рассвета, чтобы отправиться вместе с мистером Уэллсом на свидание в Примроуз-Хилл, — торжественно закончил он.

— Подождите, агент! Я не собираюсь никуда вести мисс Харлоу до тех пор, пока вы не скажете нам, куда мы направляемся, — возмутился Мюррей. Он был сильно раздражен. — Разве в Лондоне еще остались безопасные места? Надеюсь, вы не имеете в виду какую-нибудь церковь? Вы что, верите, что Господь нас защитит?