— Успокойтесь, мисс Харлоу, — поспешил отозваться агент, не обращая внимания на писателя. — Конечно же, мы немедленно отыщем вашу почтенную тетушку и уважаемых служанок. Это будет первое, что мы сделаем, а потом… Впрочем, не станем терять время на бесполезные разговоры, я все вам расскажу по дороге. Итак, в путь! — Он возглавил процессию, бросив раздраженный взгляд на Уэллса.

— У человека тысячи планов, у судьбы же всего лишь по одному на каждого человека, — пробормотал он.

Выйдя на улицу, они увидели вдали яркое зарево и клубы дыма, поднимавшиеся к небу над крышами домов в районе Челси. Этого было вполне достаточно, чтобы понять, что происходит, однако ветер принес им дополнительное свидетельство — уже хорошо знакомые звуки взрывов в местах попадания теплового луча. Эмма ухватилась за Мюррея, который крепко сжал ей руку.

— Похоже, они уже вступили в Лондон, — скорбным тоном произнес Уэллс, стараясь не выдать своего страха за судьбу Джейн.

XXIX

Эмма подождала немного, пока не убедилась, что с ее лица полностью исчезло выражение стыда, охватившего ее в последние минуты. Стараясь выглядеть по возможности спокойной, она повернулась к троим мужчинам, стоявшим за ее спиной посреди роскошной гостиной, куда они только что вошли, и улыбнулась им со светским равнодушием.

— Совершенно ясно, что дом пуст! — заявила она, пожав плечами. — Мы осмотрели его весь, начиная с помещений для прислуги и кончая самой дальней комнатой… Тетя Дороти и все остальные, включая двух моих служанок, исчезли… Наверняка они покинули дом, чтобы укрыться в более надежном месте… — Она сделала вид, будто поправляет манжеты на платье, в то время как старалась скрыть горечь, зазвучавшую в ее голосе. — И совершенно ясно, что они сделали это, не подумав обо мне… Даже паршивой записки не оставили, чтобы сообщить о своем местонахождении…

— Не думайте так, Эмма… — бросился утешать ее Мюррей, расстроенный состоянием девушки, заставившей их тащиться до самого Саутуорка, потому что она была охвачена тревогой, которая, похоже, не нашла отклика у обитателей дома. — Сами подумайте, какой ужас, должно быть, испытывала ваша тетушка, услыхав о вторжении, эта дама почтенных лет…

— Моя тетушка так же похожа на даму почтенных лет, как вы на миссионера, мистер Мюррей, — прервала его Эмма, наконец-то дав волю своей злости. — Вернее будет сказать, что это эгоистичная старая дева, которой всегда было на всех и на все наплевать, в том числе, как вы могли убедиться, и на свою единственную племянницу… — Она грустно улыбнулась. — А вы знаете, что моя мать пугала меня ее судьбой всякий раз, когда я отвергала очередного поклонника? «Ты кончишь так же, как сестра твоего отца, Эмма, — обычно говорила она, — и станешь такой же старой, одинокой и мрачной!» Впрочем, меня никогда не страшила подобная участь. Напротив, я всегда приводила в отчаяние мать, когда отвечала, что именно такое будущее мне больше всего по вкусу. Но теперь… теперь… — Девушка внезапно почувствовала, как при воспоминании о матери ее глаза наполняются слезами. Она вдруг представила, как та сидит в залитом светом музыкальном салоне, поглядывая на дочь поверх очков в позолоченной оправе с тем самым смущенным выражением, с каким обычно глядела на нее в том мире, который теперь оказался таким далеким и нереальным, в мире без марсиан, где кончить так же, как старая тетка Дороти, было худшей угрозой. — Теперь я бы все на свете отдала, лишь бы не сердить ее так часто, — заключила она и с грустью взглянула в окно, за которым вырисовывался стройный саутуоркский собор.

— Не беспокойся, Эмма, — сказал Мюррей и сделал неверный шаг по направлению к ней. — Обещаю, что ты еще не раз рассердишь свою обожаемую матушку. И даже батюшку. Пока не знаю как, но я привезу тебя обратно в Нью-Йорк живой и здоровой. Говорю это совершенно серьезно, Эмма.

Краем глаза Уэллс заметил, как Клейтон скорчил недоверчивую гримасу, что еще больше усилило антипатию, которую он питал к агенту. Пока что Мюррей, как бы ни было тяжело это признавать, проявил себя куда более надежным товарищем в противостоянии марсианам, нежели спесивый агент спецподразделения Скотленд-Ярда. По сути дела, если не считать его своевременного вмешательства тогда на ферме, Клейтон пока что не доказал, что они не зря возились с ним, перевозя с одного места на другое. К счастью, его грубая гримаса осталась незамеченной. Все были чересчур сосредоточены на драматической сцене, главными героями которой они являлись и которая была достойна быть запечатленной на витражах церкви напротив, украшенных сценками из произведений Шекспира. Эмма повернулась к Мюррею и улыбнулась ему сквозь слезы.

— Я знаю, что ты говоришь это всерьез, Гиллиам, — сказала она, и миллионер подтвердил ее слова энергичным кивком.

— Не хотите ли расспросить про вашу тетушку соседей, мисс Харлоу? — предложил Уэллс, воспользовавшись короткой паузой. — Возможно, они что-нибудь знают…