Читаем Карьеристы полностью

Референт недоуменно пожал плечами и в полном расстройстве чувств выкатился из директорского кабинета.

Подобное замечание сделал Домантас и начальнику канцелярии, чем тоже вызвал явное неудовольствие. На него пожаловались министру. Но министр имел свое мнение. Он не стал «обуздывать зарвавшегося новичка», а при случае даже выразил ему свое удовлетворение.

Партийный же центр был раздражен. Хотя Домантаса пока ни в чем не упрекнули, он хорошо знал, что некоторые крикуны начинают все чаще поговаривать о его «бестактностях».

Как-то раз к нему в министерство заглянул известный партийный инструктор Юргис Крауялис. Они были добрыми знакомыми, можно даже сказать — приятелями, хотя по внешности и по характеру — полными противоположностями.

На редкость веселый мужик этот Крауялис! Он с размаху хлопнул Домантаса по ладони, повернулся на одной ножке и, щелкнув каблуками, уселся на письменный стол.

— Черт побери! Я дьявольски рад, что тебя назначили директором. Ты действительно наведешь здесь порядок. В первую очередь — в шею всех дармоедов! — И он взмахнул ногой, словно давал кому-то пинка.

— Кого это ты считаешь дармоедами? — рассмеявшись, спросил Домантас.

— Всех, кто не ездит проводить митинги.

— Я смотрю несколько иначе. Чиновники — члены партии — должны работать. Я даже собираюсь выступить в центре и потребовать, чтобы наши положили конец порочной практике, когда служащие вместо выполнения своих прямых обязанностей занимаются говорильней!

— Ага! Теперь мне ясно, почему кое-кто у нас морщится, будто горчицы отведал. Так и говорят, мол, даже своих начал прижимать. Клянусь, я этому не хотел верить!

— Едва ли все морщатся. Большая часть поддерживает меня.

— Знаю, знаю! Не обольщайся: простачки тебя поддерживают, одни простачки. Ей-богу, не будь ты моим другом, я отдал бы своей братве некую команду…

— Сомневаюсь, так ли уж сильно испугался бы я твоей братвы.

Юргис пристально посмотрел на приятеля, откинул упавшие на уши пряди черных волос, поднял сжатый кулак:

— О-го-го! Да я бы в три дня все ваше министерство разнес. — И вдруг расхохотался. — Смешной ты парень, Викторас… Помнишь прошлую конференцию? Помнишь, как я прихлопнул тогда одного интеллигентика? Будь здоров какой шум против всех этих умеренных подняли! Орут, ногами стучат, никто уже не слушает господ руководителей! Ну руководство и пошло нам навстречу. Готовим список тех, кому придется уступить свои места нашим людям.

— Не по душе мне такие шумные конференции… Кто от этого выигрывает? Только враги!

— Это вы, тихони, виноваты, что приходится шуметь. Надо же бороться с врагами. А то сойдутся и ну болтать: один предлагает программу изменить, другой — тактику, третий — и программу, и тактику, а четвертый — не менять ни того, ни другого. Вавилонское столпотворение, друг мой, настоящее вавилонское столпотворение!.. Честное слово, забавно смотреть на такие комедии! — Крауялис сполз со стола. — Что-то я слишком разболтался… Ну да ведь не с чужим… Очень уж полюбил тебя, пока терся в центре. А вообще-то я привык действовать, а не языком трепать. — Он окинул взглядом стены кабинета, двинулся к двери, вернулся назад, засунул руки в карманы, остановился возле одной из картин, с минуту разглядывал ее, тихо насвистывая, и снова подошел к столу. — Значит, ты теперь директор департамента?.. Директор… Это, конечно, неплохо — быть директором. Лучше, чем никем? Так, так… Но какой, в конце концов, во всем этом смысл? — Теперь его глаза вдруг посуровели, сузились, по лицу пробежала темная тень. Некоторое время он смотрел на Домантаса, сжав зубы. — Скажи, ты собираешься мстить своим врагам? — спросил он, не спуская с Виктораса глаз.

—. Странные идеи приходят тебе на ум, Юргис! У меня нет личных врагов.

— А те, кто капает на тебя? С ними надо свести счеты! Обязательно!

— Пустяки… — махнул рукой Домантас. — Какие это враги? Я думаю, они не желают мне ничего плохого.

Крауялис помолчал минутку. Смотрел куда-то, мимо собеседника.

— Ты единственный человек… — пробормотал он.

— В каком это смысле единственный?

— Ты единственный из всех известных мне людей, который не поддается чувству мести. Это я и прежде в тебе замечал… Понятно, когда есть за душой что-то лучшее… Ну вот, снова я начинаю болтать ерунду!.. Клянусь, мне было приятно повидать тебя. Ну, желаю успеха и тому подобное… Сделал-таки карьеру, черт тебя побери!

Он энергично потряс Домантасу руку и, нахлобучив тут же, в кабинете, шапку, вышел.

Проводив его до дверей, Домантас вернулся к столу и принялся за прерванную работу. Но странные речи Крауялиса основательно задели его, и некоторое время он не мог сосредоточиться. Отодвинул в сторону бумаги и неприязненно подумал: «Ну и трепло этот Юргис: только и дела у него — ссорить всех и вся, без толку тратить дорогое время… Но в центре ему доверяют, и сторонников у него немало. Кое-кому здорово импонирует эта его несгибаемая суровость по отношению ко всем политическим противникам. Да и крикун он незаменимый. Впрочем, пусть его»…