Читаем Карамело полностью

– Значит, о чем это мы? Был 1950 год, и мы с ним наконец поженились. – Бледнолицая Тетушка называет его «он» или «отец Антониеты Арасели». Никто не произносит его имени. Никогда. Произнести его имя – значит пробудить спящее в ее сердце горе и причинить сильную боль. Жалея Тетушку, мы тоже не упоминаем о нем. Вот почему я никогда о нем не спрашиваю. Сегодня Тетушка сама, без моей на то просьбы, рассказывает свою историю.

– Я говорю тебе правду. Пусть дьявол придет ночью и дернет меня за ноги, если я лгу. Мы с ним официально женаты. Женаты. У меня есть кольцо и документы, подтверждающие это. Лалита, ты веришь мне или нет? Разумеется, мы с ним не венчались. Он обвенчался с первой женой, и потому церковный брак был нам заказан, понимаешь? Но нас поженили в суде до того, мы стали жить вместе. Мы были не то, что нынешние молодые люди, ты меня слушаешь? В те дни женщины и не думали жить с мужчинами просто так.

То были другие времена. Даже выйти днем женщина могла лишь в сопровождении кого-то, иначе она поступала неправильно. Твой Дядюшка Малыш всегда придумывал что-то, что позволяло мне избежать этого и провести время в свое удовольствие. Если бы не он, я была бы затворницей. Но, ay, какими же бездельниками мы были, твой дядюшка и я. Он тогда только и делал, что посещал los шоу. Это было очень divertido[384]. И sano[385]. Здорóво и невинно, не то, что сейчас.

Тетушка оживляется, припоминая названия клубов и представлений своего времени. Тин-Тана она впервые увидела в La Carta Libertad.

– Ты говоришь о том парнишке, которого только что показывали по телевизору?

– О том самом. Это было еще до того, как он прославился. А еще были Кантинфлас, Педро Инфанте, Хорхе Негрете, а разве можно забыть незабываемую Тонью ла Негру, обладавшую прекрасным, подобным ночной орхидее, голосом? Veracruz, rinconcito donde hacen sus nidos las olas del mar…[386]

– Ой, Тетушка, а я и не знала, что ты умеешь петь. У тебя очень хорошо получается.

– Когда-то, может, и получалось, но сейчас уже нет.

– Но какое все это имеет отношение к отцу Антониеты Арасели?

– Подожди, я еще дойду до этого. Тогда вдоль улиц Сан-Хуана Латеранского и Вискаинас были расположены carpas[387], это такие навесы с аляповатыми задниками и грубыми скамейками, своего рода цирки для бедных. Но великое множество будущих звезд начинали именно там и только потом, получив известность, переходили в театры получше – в Lírico и el Follies, el Tívoli, el Teatro Blanquita. И в Blanquita я встретила… его.

Она почти готова назвать его по имени. Но так и не делает этого.

– Он сказал, что когда увидел меня, то сразу понял. Вот что он сказал, не знаю уж что и думать. Поначалу я не воспринимала его так, но он сказал, как только увидел меня, что я была el amor de sus amores[388].

Тетушка выглядит взволнованной и одновременно смущенной, когда рассказывает об этом, и мне грустно видеть ее такой «чувствительной». Когда человек, имя которого никому не было позволено произносить, звонил ей, Тетушка брала с собой телефон и забиралась в шкаф под лестницей, чтобы поговорить с ним. Так Бабуля и узнала, что она разговаривает с мужчиной.

– И как ты думаешь, кто нас познакомил? Угадай!

И не успеваю я ответить…

– Тонголеле!

– Исполнительница шимми из фильма?

– Она. Та самая Тонголеле. Ты представить себе не можешь!

Но я представляю. Зернистый черно-белый фильм. Свет прожекторов сходится в одной точке в дымном ночном клубе, гремят джазовые барабаны, когда она, босая, выходит танцевать.

– Rumberas [389]и другие исполнительницы экзотических танцев приходили и уходили, – добавляет тетушка. – Калантан, Росси Мендоса, Мария Антониета Понс, Нинон Севилья, Роса Кармина. Но после Тонголеле таитянские танцы стали повальным увлечением.

– Она приехала прямо из Папеэте!

– Но это неправда, – говорит Тетушка. – Ее настоящее имя Иоланда Монтес, и приехала она из Окленда, Калифорния, но представляешь, как бы это прозвучало? Иоланда Монтес прямиком из Окленда, Калифорния! В этом не было chiste[390]. О Тонголеле выдумывали всяческие истории. Говорили, что она кубинка. Таитянка. Но это просто puro cuento. Она была совсем как ты, Лала, девушка, рожденная там, говорившая по-испански с акцентом.

– А я и не знала, что ты общалась с кинозвездами, Тетушка. Почему ты никогда не водила меня на ее фильмы?

– Фильмы? Хочешь сказать, churros[391], – фыркает Тетушка. – Это были не фильмы, а просто предлоги для ее танца. Но, боже, как же она танцевала!