Читаем Кара Господа полностью

— Клянусь. Пусть она с ним разбирается. — Мужчина кивком указал на Лилиану в золотом платье и массивных украшениях, что подошла к нам.

Увидев хозяйку, фаворит поднялся, с обожанием глядя на нее.

— Хулиганишь? — глава клана коснулась крови на его груди, облизала палец и поцеловала парня. — Иди в дом, сладкий. — Она посмотрела на нас. — Обижаете моих мальчиков? Учтите, они злопамятные.

— Прямо как их мамочка! — пробормотала я, закрепляя кинжал в перевязи.

— Тебе бы воспитать не мешало свою зверушку, милый! — прошипела женщина. — Чтобы знала, на кого нельзя тявкать!

— Я и укусить могу! — не упустил случая мой длинный язык.

— Саяна не зверушка. — Процедил Драган. — Обижая ее, ты наносишь оскорбление мне. Помни об этом!

— Да ты совсем под ее каблук забрался! В кого она тебя превратила? Где тот неуправляемый мужчина, что менял женщин, как перчатки?!

— В твоих эротических фантазиях! — опять не удержалась я.

— Именно. — Горан расхохотался.

— Ты ответишь мне за каждое слово! — буравя ненавидящим взглядом, выплюнула Лилиана. С трудом развернувшись из-за длинного подола, что волочился следом, она зашагала обратно к дому.

— Уползла. — Констатировала я.

— Невозможное существо!

— Может, тебя познакомить с моими бывшими? — не только глаза главы клана умеют метать молнии. — Посмотрим, как ты отреагируешь!

— Придушу их сразу, и все. Ты только моя! — мужчина рывком прижал меня к себе. — На земле не должно быть ни одного мужчины, который помнит, как целовал тебя!

— Жизнь тебя ничему не учит, как я посмотрю. — Мне не сразу удалось его оттолкнуть.

— Прости. Сначала говорю, потом думаю. — Он обезоруживающе улыбнулся. — От тебя передалось, вероятно.

— Стрелки переводишь? Идем уже. А то Лилиана вернется с подмогой.

— Убежим, не догонят!

Хохоча, мы вышли на длинный "язык" дороги, что плавно втекала в ворота Короны. Вход охраняли два мраморных атланта метров в пять высотой. Надеюсь, эти не живые. Хотя меня уже ничего не удивит.

Потрескивающие факелы яростно полыхали вдоль "стрелы", что вела к трем аркам. Через каждую без особых проблем проехал бы автобус. От боковых вниз овалом спускались широкие белые лестницы. Почти сходясь внизу, они были похожи на жвала паука, в любой момент готового схватить и утащить в темное логово того, кто ненароком зазевается.

За ними простирался вдаль, насколько хватало глаз, внушительных размеров зал. Высокие колонны с золотой отделкой опирались на мраморную гладь черных полов, поддерживая купол потолка, расписанного сценами из греческих мифов. В самом его центре царствовала, как можно догадаться, Лилиана — с развевающимися волосами и пылающими очами, естественно. Из ее кулака, плотно сжавшего молнию, вниз стекал трос роскошной люстры с множеством хрустальных ниспадающих подвесок, спиралью закрученных вокруг середины. Изящные завитки лепнины бежали с потолка подобно лучам солнца, плавно продолжаясь богатыми узорами в декоре стен.

Стоило нам появиться в зале, разговоры стихли. Глаза всех присутствующих одновременно уставились на нас.

— Похоже, мы с тобой — новость года. — Пробормотала я.

— Тысячелетия. — Посмеиваясь, уточнил любимый и поцеловал мое запястье. — Все хотят увидеть ту девушку, перед которой встал на колени Горан Драган. И надо отметить, с наслаждением встал!

Сколько же их здесь? Мой взгляд пробежался по санклитам. Несколько сотен, как минимум. Что-то отличало их от обычных людей. Нечто неуловимое, чужеродное. Да, почти все молодые и красивые — главное, подсуетиться, чтобы убили в расцвете лет и сил. А цена за все это — всего лишь жизни смертных. Значат ли они вообще хоть что-то для бессмертных? Дар это или дань, которой они облагают человеческий мир с божьего попущения или даже благословения? Целый зал хищников. Для которых я всего лишь еда, которая по недоразумению в небесных сферах стала возлюбленной Горана Драгана. Забавная зверушка. Мышка для сытого ленивого котяры.

— Любовь моя? — рука любимого стиснула талию и развеяла морок.

— Все хорошо. — Мне удалось улыбнуться через силу.

— Одно твое слово — и мы уйдем.

— Нет.

Людей страшит все, чего они не понимают. Не хочу одним махом ставить крест на целом виде. Узнать поближе их самих, то, чем они живут, чего хотят, что ими движет — а уж потом делать какие-то выводы. На свете не бывало еще четкого разделения на черное и белое. Даже Люцифера к падению привели более чем понятные любому человеку причины. Санклиты тоже заслуживают шанса рассказать свою историю — а уж слушать и понимать я умею. Тем более, одного из них я люблю.

— Идем. — Моя улыбка стала искренней.

Под пристальными взглядами, придирчиво изучающими меня, мы прошли в центр зала, выпили шампанского и насладились глубоким насыщенным зовом виолончели, которой вторили тоскующие скрипки. Самые смелые санклиты — те, что не побоялись полыхающего адским пламенем взора Драгана. подходили к нам, и ему приходилось представлять их мне. Была даже пара наглецов, попытавшихся поцеловать мою руку. Как они ушли живыми от рычащего Горана, не знаю.